Я добираюсь до Шина только поздно вечером, когда матушка уже готовится ко сну. Я становлюсь на колени у кресла миледи, чтобы получить родительское благословение, и, видя неподвижную фигуру матери, постаревшей и словно сдавшейся жизненным неурядицам, с трудом сдерживаю слезы. В последнее время глаза у меня вечно на мокром месте – сказывается постоянное напряжение. Позабыв о неважном самочувствии матери, я начинаю жаловаться на недоброжелательность королевы. Потому что не далее как сегодня, перед тем как я покинула дворец, сама Елизавета, повторяя слова лорда Сесила, весьма недвусмысленно заявила, чтобы я и думать не могла о замужестве, пока она сама не поднимет эту тему. А этого, судя по ее холодному взгляду, не случится никогда.
– Королева побоится дать тебе разрешение на брак, – хриплым голосом говорит неподвижная фигура в кресле. – Сейчас объясню почему. Ведь если ты выйдешь замуж и родишь сына, то тем самым создашь опасность новых потенциальных разногласий и бунтов. Именно поэтому покойная Мария так опасалась в свое время Джейн. Красивая, молодая наследница королевы со здоровым мальчиком на руках – какие у Елизаветы против тебя будут шансы? Все это прекрасно… Но имей в виду, дочь моя, когда мальчик немного подрастет, ты обнаружишь, что глаза и надежды подданных устремлены на него, а не на тебя, – и тогда прощай, королева Катерина!
Матушка нетерпеливо фыркает.
– Елизавета уже давно должна была назвать тебя своей преемницей. Это твое законное право, и Стоукс говорил мне, что при дворе у тебя немало сторонников. Но Елизавета видит в тебе только соперницу-католичку, и никого другого. Она считает, что ты одним уже своим существованием создаешь для нее угрозу. И есть еще одна весомая причина, почему она видит в тебе соперницу; причина эта может показаться мелочной и несущественной, но только не для нее, которая с детства кичилась своей внешностью. Все дело в том, что ты красива, Катерина, а она – нет! – Голос миледи звучит саркастически. – Это увеличивает твою привлекательность. И не только в глазах мужчин – а я тебя предупреждаю: здесь Елизавета ни за что не потерпит соперничества, – но и среди тех, кто оспаривает ее права на трон. А таких немало.
– Католики настроены против нее, – догадываюсь я.
– Да. И не только. Многие сомневаются, что Генрих Восьмой законно женился на ее матери, этой шлюшке Анне Болейн.
Хорошо, что слуги оставили нас одних и закрыли дверь, потому что теперь, когда Елизавета стала королевой, такие речи об Анне Болейн считаются крамольными, даже изменническими.
Миледи задумчиво смотрит на меня.
– Ты все еще истинная католичка?
– В данной ситуации это наиболее разумно. Я намекнула, что готова защищать интересы католиков, чтобы заручиться поддержкой Испании. Король Филипп – один из самых влиятельных в мире. И сильнейший в Европе. Он на моей стороне.
Миледи улыбается:
– Значит, он будет оказывать давление на Елизавету, чтобы та назвала тебя наследницей престола. Она не сможет ему отказать. Ей нужна его поддержка. Не забывай: ее положение на троне ненадежно, ведь в глазах большей части христианского мира Елизавета – незаконнорожденная еретичка, не имеющая прав на английскую корону. Тогда как ты – совершенно другое дело. – Мама понижает голос, потому что такие речи – не что иное, как государственная измена, и за это можно легко лишиться головы. Я поднимаюсь и иду к двери – посмотреть, не подслушивает ли кто, но служанки уже ушли. Я с облегчением вижу в окно, как они, несмотря на плохую погоду и поздний час, прогуливаются в саду.
– Я сделала все, что могла, чтобы заручиться поддержкой короля Филиппа, – говорю я. – Я открыто хожу на мессу по воскресеньям, я ношу крест и четки, в особенности в тех случаях, когда это может увидеть испанский посол.
– Да я смотрю, ты поумнела и повзрослела, девочка!
– Я просто стараюсь быть осмотрительной. И хотя я демонстрирую внешние знаки католической веры, однако делаю это не слишком откровенно, чтобы не вызвать подозрений со стороны королевы.
– Ты правильно ведешь себя, Кейт, и я рада, что ты учишься игре в политику. – На лице миледи – довольная улыбка. Не часто мне приходилось удостаиваться ее похвалы.
Затем матушка меняет тему и интересуется:
– Есть какие-нибудь новости о моем сыне Сеймуре?
– Да, есть! Королева Елизавета вернула ему титул графа Хартфорда, принадлежавший его отцу. Это наверняка сделает Эдварда в глазах ее величества подходящей парой для меня.
Миледи смотрит на меня с явным сомнением:
– И не жди, что она в ком-то увидит подходящую для тебя пару. Откровенно говоря, я не представляю, каким образом можно получить разрешение на этот брак, которого ты так жаждешь.
Глядя на мою бедную матушку, чье тело безвольно распростерлось в кресле, я с испугом понимаю, что должна поспешить, если хочу, чтобы она использовала свое влияние на королеву. И заявляю без обиняков:
