Кейт и сама толком не знала, как ей удалось удержать себя в руках, пока она делала реверансы и покидала внутренние покои. Но стоило девушке оказаться в своей комнате, как она задрожала всем телом, колени у нее ослабли, а грудь отчаянно вздымалась. Прижавшись горячей щекой к холодному камню оконного проема, Кейт снова и снова думала о том, на что согласилась, и понимала: ей этого не вынести. Пусть весь мир будет порицать ее как непокорную дочь, но она ни за что не выйдет за Хантингдона. Это просто невозможно. Она не способна допустить, чтобы что-то встало между ней и ее возлюбленным.
Ее кровь – кровь королей и принцев – бунтовала. И Кейт знала, что должна делать. Она заручится поддержкой Джона, они убегут и тайно обвенчаются. Она бросит все. Это была единственная возможность избежать той страшной трагедии, какой представлялся ей брак с Хантингдоном. Она должна как можно скорее поговорить с Джоном. Он согласится – Кейт в этом не сомневалась. Он говорил, что они рождены быть вместе. А когда они обвенчаются и возлягут на брачное ложе, никто, даже король, не сможет их разлучить!
Вошла Мэтти. Вот кто обязательно поможет ей.
– Что случилось, госпожа? Что с вами?! – воскликнула горничная, увидев ее заплаканное лицо.
– Я тебе обязательно все расскажу, но сначала, прошу тебя, найди мне милорда Линкольна. Передай, пусть он ждет меня у фонтана во дворе Нового дворца. От этого зависит наше счастье! – Увидев, что Мэтти медлит, Кейт крикнула: – Иди же!
Оставшись одна, она плеснула холодной водой на свое разгоряченное лицо, причесалась, разгладила на себе синее платье, надела на шею золотое ожерелье, украшенное жемчугом, – подарок отца на память о его коронации. Потом остановилась перед зеркалом, сожалея, что нет средств, которые могли бы спрятать ее покрасневшие глаза. Джон сразу поймет, что она плакала. Хотя, возможно, это даже к лучшему: увидев отчаяние возлюбленной, он скорее согласится на ее план.
Кейт накинула на плечи плащ и поспешила вниз по лестнице, потом – по коридорам и наконец оказалась во дворе Нового дворца. Там она увидела Джона – он уже ждал ее у фонтана под навесом. В великолепном бархатном плаще он выглядел таким высоким и элегантным, длинные волосы обрамляли точеное лицо. Сердце девушки болезненно сжалось.
– Я сразу же пришел, – сказал он. – Что случилось?
– Мой отец хочет, чтобы я вышла замуж за лорда Хантингдона, – ответила она и снова разрыдалась.
После небольшой заминки он заключил Кейт в объятия, не думая о том, что их могут увидеть. И не отпускал, пока она не успокоилась.
– Расскажи мне, – попросил он.
И она рассказала, единым духом выпалила все. Они сидели на восьмиугольном каменном ограждении фонтана, и Джон мрачным взглядом смотрел на нее, покачивая головой.
– Откровенно говоря, я не знаю, что мы можем предпринять. – В голосе его слышалось отчаяние. – Твой отец – король, ты должна подчиняться ему.
– А ты не можешь уговорить своего отца, чтобы тот замолвил за нас словечко? – спросила она. – Если бы он попросил короля отдать меня за тебя замуж, мой отец наверняка призадумался бы.
Джон опустил взгляд на свои сапоги.
– Я и так уже сделал все, что в моих силах, пытаясь убедить отца дать согласие на этот брак. Я просил, слезно умолял, даже угрожал… – Он замолчал.
– Ничего, есть еще один способ, – сказала Кейт. – Мы можем сбежать и обвенчаться тайно. Моя верная горничная обязательно нам поможет.
Джон изумленно уставился на Кейт.
– Да ты с ума сошла! – выдохнул он. – Ты хоть подумала, к чему это может привести? Мы ведь не какая-нибудь влюбленная деревенская парочка, а публичные персоны, занимающие в обществе очень высокое положение: ты – дочь короля, я – его племянник. Я – граф Линкольн, а со временем стану герцогом Саффолком. Мало того, король уже пообещал отдать тебя в жены графу Хантингдону. В наших жилах течет королевская кровь. Куда мы сможем податься? Да за нами уже через минуту отправят погоню, все гончие ада пустятся по нашим следам. Но даже если мы и сможем убежать и найдем священника, который согласится действовать против воли короля и тайно обвенчает нас, то что потом? Позор? Лишение всех прав состояния, а то и еще что-нибудь похуже для меня? Бесчестие для тебя? Нам не на что будет жить. Мы погибнем. Я не могу так с тобой поступить.
Подобной реакции Кейт никак не ожидала. Ей казалось, будто весь мир вокруг нее рушится. В словах Джона был резон, но он дал ей ответ разумом, без участия сердца. И девушке показалось, что он больше думал о позоре и лишении наследства, чем о ней, тогда как она сама – да поможет ей Господь – была готова ради возлюбленного бросить вызов целому свету и поставить на карту все.
Кейт подумала, что хуже, чем сейчас, ей уже не будет никогда. И холодно посмотрела на Джона:
– Мне больше нечего сказать. Извини, что попросила у тебя слишком многого.
– Кейт… – начал было он, но она уже шла прочь.
