Вся в черном, с лицом, скрытым под большим капюшоном, я возглавляю скорбную процессию, следующую за гробом моей матери к высокому алтарю Вестминстерского аббатства. Я стараюсь думать о своей потере, но не могу сосредоточиться, потому что не перестаю удивляться последним неожиданным милостям, которые проявляет по отношению к нам с Мэри королева. Я не сомневаюсь, что ее величество искренне нам сочувствует, потому что она была необыкновенно добра с нами обеими. Елизавета распорядилась, чтобы на этих пышных похоронах нам с сестрой были сполна оказаны все почести, причитающиеся принцессам крови. Если вспомнить о том, как дерзко и непочтительно я говорила с ней, эта щедрость и в самом деле вызывает удивление. И в знак моего нового статуса мой траурный шлейф несет одна из камер-фрейлин Елизаветы. Потом мы с сестрой преклоняем колени на бархатные подушечки на ступенях часовни, и среди множества знамен и гербов – всего этого антуража государственных похорон – начинается заупокойная служба.
Герольдмейстер Кларенсо [59] начинает скорбную церемонию со звонкой декларации: «Воздадим хвалу и благодарность Господу Богу нашему за то, что соизволил призвать из этой временной жизни к Своей вечной славе благороднейшую и знатнейшую принцессу леди Фрэнсис, герцогиню Саффолк, дочь…»
Я никак не могу сосредоточиться. Чувства и надежды переполняют меня. Разумеется, в этот мрачный день скорбь по усопшей матери преобладает над всем остальным, но в то же время сквозь скорбь эту прорастают новые надежды: возможно, сегодняшние почести – это только прелюдия, за которой последует официальное признание меня в качестве возможной наследницы престола.В целом эта весна прошла для королевства спокойно, если не считать непреходящих слухов, подобных отдаленным раскатам грома. Но Кейт была настолько погружена в отчаяние, что почти не обращала внимания на то, что происходит вокруг… пока не случилось нечто такое, что вернуло девушку к реальности.
Двор разместился в замке Ноттингем, мощной твердыне, живописно расположившейся на громадной скале над небольшим городком внизу. Кейт поселили в покоях, построенных королем Эдуардом. Ее будущий супруг вернулся к исполнению своих обязанностей в Миддлхеме, но Джон оставался при дворе; теперь он держался от нее подальше, хотя раз или два Кейт перехватывала его внимательный взгляд. Джон тоже страдал – она это видела. Возможно, он был прав, когда отверг ее безрассудный план побега, но девушка все равно не могла его простить. Да что там говорить, ей вообще с трудом удавалось держать себя в руках.
Король, однако, пребывал в веселом расположении духа и выглядел очень довольным. Он победил врагов и сумел опровергнуть лживые слухи – по крайней мере, сам Ричард так считал – и теперь возвращался на север, где его искренне любили. Заметно улучшилось настроение и у королевы – она просто дни считала до возвращения в Миддлхем, где наконец-то сможет воссоединиться с сыном.
Наступила и прошла Пасха с ее обычными торжественными церемониями и празднествами. А потом, два дня спустя, прискакал курьер с посланием для короля.
