Уильям снова уехал – теперь он совершал постоянные инспекции вверенной ему территории: проверял, чтобы все, насколько это возможно, было надежно и безопасно и чтобы люди, которых он привлек, собрал и обучил, были готовы, а их командиры держались начеку. Кейт редко видела мужа. Они с графиней занимались подготовкой замка к осаде на тот случай, если Генрих Тюдор пойдет этим путем. Возможно, это была пустая трата сил, думала Кейт, просматривая с мажордомом очередной длинный список припасов, но рисковать они не хотели.
Стоял жаркий август. Трава пожухла под палящим солнцем, реки пересохли. Людям в доспехах сражаться в такую погоду будет нелегко, беспокоилась Кейт, от души надеясь, что до этого дело не дойдет.
От ее брата Джона пришло еще одно письмо. Написано оно было в восторженных тонах – и тому имелись основания, потому что мальчику предстояло отправиться в Кале, последний оплот Англии во Франции. И хотя он был еще слишком юн – всего одиннадцать лет, – чтобы исполнять возложенные на него обязанности, но собирался обучиться под руководством тех, кто пока что выполнял их за него.
«Представь, дорогая сестра, – писал он, – твой брат – капитан Кале» [67] .Уильям вернулся домой в дурном настроении.
– Я ненадолго. Генрих Тюдор высадился в Милфорд-Хейвене! – сообщил он. – Кармартен и Брекон остаются верными королю, но я опасаюсь, что некоторые изменники уже перебежали к Тюдору. Я отправил курьера на быстром скакуне предупредить короля Ричарда о вторжении.
Волна страха захлестнула Кейт. Он все же наступил, тот страшный день, которого они все опасались.
– Помоги мне Господь. Я не сумел помешать этим предателям пересечь реку Пембрук и присоединиться к Генриху Тюдору, – бушевал Уильям, громко топая по залу. – Я немного опоздал. Но, по крайней мере, я заблокировал южный проход в Англию. Однако этот мерзавец продвигается на север, а потому я снова должен тебя оставить. Сделаю все возможное, чтобы его перехватить. Мне и моим людям только и нужно что немного провизии и запас стрел.
– Будь осторожен, сын мой, – требовательным тоном сказала графиня. – Я буду все время молиться, чтобы ты вернулся живым, здоровым и с хорошими вестями.
– Да поможет вам Господь, милорд, – добавила Кейт с необычной сердечностью: ведь это ее отца отправлялся защищать Уильям.Благодарение Господу, королева пребывает в благостном настроении, ибо провела сегодня превосходный день в Ипсуиче, где встречалась с местными старейшинами и простыми горожанами. В великолепный дом сэра Эдмунда Уизипола, где остановился двор, она вернулась в хорошем расположении духа. Называется этот дом Крайстчерч-Мэншн; прежде тут был монастырь, но Генрих VIII ликвидировал его. Сегодня здесь мало что осталось от прежних монашеских времен. На стенах – дорогие дубовые панели, в комнатах – роскошные резные кровати, стулья и столы, а ужин нам подают на позолоченной серебряной посуде. Ее величество довольна гостеприимством сэра Эдмунда, и того буквально распирает от гордости, когда он слышит ее похвалы. Я молю Бога, чтобы хорошее настроение Елизаветы сохранилось до того времени, когда я заявлюсь к ней, чтобы начистоту рассказать о своем непростом положении.
Мне кусок не лезет в горло. Шнуровка корсета натянута до предела, и я знаю: долго скрывать мое положение не удастся. У меня нет выбора: только во всем признаться и воззвать к милосердию ее величества.
