Я погружена в размышления о своем ужасном положении, когда приходит приказ королевы сопровождать ее в ежегодном летнем путешествии. В этом году Елизавета собирается посетить своих добрых подданных в Эссексе и Саффолке. И это для меня настоящая ловушка. Я не могу найти иного предлога отказаться от поездки, как только представиться больной, но даже одна мысль об этом повергает меня в ужас, потому что ее величество не терпит телесных слабостей и наверняка придет в неистовство, если у нее возникнут подозрения, что кто-то из нас притворяется больным. А если она узнает истинную причину моего «притворства»… я даже думать не хочу о том, что тогда случится. Господи милостивый, что мне делать?
Я прекрасно понимаю, почему обо мне ходят сплетни при дворе: мой округлившийся живот уже очень заметен. Я вижу, как люди исподтишка поглядывают на меня, шепчутся и – в последнее время особенно – чураются меня.
Подозревает ли королева, что со мной? Может быть, в этом и кроется причина ее неудовольствия? Да нет, иначе она давно бы уже призвала меня к ответу. Сомневаюсь, что Елизавета смогла бы сдержать гнев. Нет, думаю, она не знает о моем состоянии, хотя слухи до нее наверняка доходят. Скорее всего, она им не верит, хотя речь и идет обо мне. Может быть, какое-то время я еще в безопасности.
Но последнее письмо от Гарри – тяжелый удар для меня, в особенности после первых нежных писем, которые он мне присылал, и всех его многозначительных подарков. Я дрожу от ужаса, читая это последнее послание. Кто-то – бог знает кто – наговорил ему про меня гадостей, и он в ярости, полон благородного негодования, потому что я ввела его в заблуждение относительно своей целомудренности. Гарри пишет, что я обманула его доверие, чтобы прикрыть собственное бесстыдство и распутство, уже не говоря о мошенничестве Неда. Он требует, чтобы я вернула его письма и подарки, он бушует:«Не думайте, что я бы рискнул поставить на карту свою честь, женившись на шлюхе, чье имя склоняют все подряд. Обольщая меня своими женскими прелестями, Вы хотели под видом притворной дружбы подсунуть мне отравленную наживку. Я благодарю Господа за то, что вовремя узнал правду. И меня нимало не огорчает потеря нескольких знаков внимания и подарков, которые были коварно вырваны из моих рук, чтобы прикрыть гнусным обманом Ваши мерзости».
Если я когда и впадала в полное отчаяние, это теперь.
Я в ужасе оттого, что Гарри может сообщить о моих преступлениях, я раздавлена и пристыжена его жестокими выговорами. Господь свидетель: я вовсе не шлюха – я никогда не отдавала своего тела тому, кто не был моим мужем, а потому безнравственно и несправедливо так клеветать на меня. Что же касается потери чести, то пусть посмотрит на себя – ни один истинный джентльмен не обошелся бы с дамой так недостойно.
Мне нужно немедленно действовать – откладывать дальше уже нельзя. Королева не должна узнать о моем состоянии от Гарри или от его отца. И теперь очевидно, что другие тоже знают обо мне правду.Вечером накануне того дня, когда ее величество должна отправиться в путешествие, сэр Уильям Сесил устраивает в Лондоне, в большом зале Савойской больницы, прощальный обед для королевы. Трапеза затягивается за полночь, а я после письма Гарри чувствую себя как побитая собака. К тому же я так устала, что глаза у меня смыкаются. На следующий день мы уезжаем в королевский особняк в Уонстеде, и там брат Неда Генри приносит мне пакет. Наконец-то! Письмо от моего мужа. Но я нахожу внутри только два золотых браслета – подарок из Парижа – и короткую записку, написанную много недель назад. Никакого письма. Я от разочарования роняю изящные украшения на пол и впадаю в отчаяние. Господи милостивый, ну пусть Нед пришлет мне хоть словечко в ответ на мои взволнованные письма! Одно словечко любви. А еще лучше сообщение о том, что он возвращается домой.
