– Сэр Эдвард Уорнер к вашим услугам, миледи, – представляется он. – Я лейтенант Тауэра, и вы поступаете под мою ответственность. – Я с облегчением отмечаю его вежливость и предусмотрительность; говорит он радушным, хотя и слегка гнусавым тоном. Правда, предательский внутренний голосок напоминает мне, что с такой же добротой в Тауэре в свое время обходились и с моей сестрой и, насколько я знаю, с Анной Болейн.
– Следуйте за мной, – тихим голосом бормочет сэр Эдвард. Видимо, на моем лице отражается настоящий ужас, потому что он слегка морщится и заверяет: – Вам нечего опасаться, миледи.
Это немного поднимает мне настроение, потому что я ожидала более холодного приема. Но в любом случае судьба моя еще не решена, и никакие слова утешения не распутают плотно связавшихся узлов страха в моей груди.
– Я понимаю, что вы чувствуете, миледи. Я когда-то тоже был заключенным в Тауэре, – говорит лейтенант, пока мы поднимаемся по ступенькам. – В наказание за то, что поддержал претензии на трон вашей сестры леди Джейн. Меня здесь продержали год после мятежа Уайетта, а потом я попал в опалу и пробивался как мог вплоть до восхождения на трон нашей благословенной королевы Елизаветы, за что я каждый день возношу благодарность Господу.
Сама я, естественно, не могу испытывать подобной благодарности, но слова сэра Эдварда воодушевляют меня, в особенности я рада тому, что он поддерживал претензии на трон моей сестры, потому что в таком случае он наверняка должен быть расположен и ко мне. Я, чуть ли не довольная, иду за лейтенантом, хотя и чувствую у себя за спиной бифитеров с пиками.
Мы выходим на мощеную площадку, которая кажется мне туманно знакомой, и, оглянувшись, я узнаю это место: той судьбоносной ночью восемь лет назад мы с Гарри проходили по этой площади, направляясь в лодку Пембрука, и я вспоминаю необъяснимый ужас, который охватил меня здесь. Может быть, это было предчувствие моего нынешнего заключения? Я в страхе… но тогда было хуже. Не дай бог, это действительно предзнаменование того, что меня ждет…
Тауэр кажется мне громадным. Повсюду высокие неприступные стены и мрачные здания, а я понятия не имею, куда меня ведут. Больше всего я боюсь, что меня замуруют в подземелье… или я окажусь на том месте, где пролилась кровь моей сестры. Этого я бы не вынесла.
– Куда мы идем, сэр Эдвард?
Лейтенант направляет меня под арку. Впереди слева высится стена, за ней видны кроны деревьев.
– Мы идем во внутренний двор, – говорит он мне. – Вы будете помещены в Белл-Тауэр. – Сэр Эдвард показывает наверх. – Рядом мои покои, вот за этой стеной. – Если поблизости от тюрьмы будет сад, то это уже лучше. Я смогу смотреть на него из окна.
Из-под арки мы попадаем в узкий проход, и здесь, близ выхода в противоположном конце, я вдруг всем телом начинаю ощущать лютый холод, хотя сейчас стоит теплый август. Сэр Эдвард и его люди ничего не чувствуют, а я на какое-то время буквально коченею. Меня охватывают паника и ужас, и я знаю, что причина этого не только в моей беременности. Потом мы поворачиваем налево, и это чувство исчезает так же неожиданно, как и пришло, но ему на смену приходит кое-что похуже. Потому что, когда мы выходим на открытое место, я вижу перед собой лужайку Тауэра, ограниченную зданиями и стенами, а справа воспаряет к небесам громадная белая крепость, известная как цитадель Цезаря. Ее позолоченные купола-луковицы сверкают в солнечных лучах. Но я едва их замечаю, потому что за лужайкой находится часовня. Я останавливаюсь как вкопанная.
Лейтенант видит, что я в ужасе смотрю перед собой. Он поспешно берет меня под руку и ведет к высокому деревянному зданию слева – одному из нескольких изящных сооружений в этой части замка. Это впечатляющее здание, за которым высится каменная башня, но все это я едва вижу, потому что меня чуть не выворачивает наизнанку при мысли о том, что останки моей безжалостно убитой сестры покоятся здесь, в этой часовне, а где-то тут на лужайке стояла плаха, на которой ей отрубили голову. Если королева хотела меня наказать, то лучшего способа и придумать не могла.
Подавляя тошноту, я отворачиваюсь и невидящим взглядом смотрю перед собой. Мы входим в покои лейтенанта. Это прекрасный современный дом с просторными комнатами. Стены обиты деревянными панелями, а помещения обставлены богатой мебелью, какую обычно можно увидеть лишь в жилищах аристократов. Сэр Эдвард ведет меня по коридору, потом через приемную, в которой я вижу одни скамьи, и наконец мы оказываемся у двери. Мой провожатый поясняет, что это дверь, ведущая в Белл-Тауэр.
– Это единственный вход, – говорит он, словно предполагает, что я, будучи беременной, попытаюсь бежать. – Королева приказала поместить вас в самое надежное место.
– Я не представляю угрозу для ее величества, – не могу удержаться я. – Я ее верноподданная.
Сэр Эдвард хмурится.
– Прошу, миледи, – говорит он.
