Белл-Тауэр – очень старое сооружение. Лейтенант сообщает мне – словно показывая местные достопримечательности, – что Белл-Тауэр был построен много веков назад королем Ричардом Львиное Сердце. Я в это легко верю. Нижнее помещение, шестиугольное по форме, имеет мощные, грубые стены с высокими застекленными окнами. Сквозь них сегодня проникают солнечные лучи, но все равно здесь прохладно и мрачновато, и я знаю, что буду мерзнуть зимой. Господи, прошу тебя, не допусти, чтобы мне пришлось рожать здесь!
Но лейтенант идет дальше – вверх по крутой винтовой лестнице.
– Здесь тридцать лет назад был заточен сэр Томас Мор, – сообщает он мне, – и холод был для него сущим мученичеством.
Я читала, что многие люди и казнь его считали мученичеством. Этот человек тоже не покорился королю, за что заплатил высокую цену. От этой мысли меня пробирает дрожь.
– Вам, миледи, будет гораздо удобнее, – успокаивает меня сэр Эдвард.
Он открывает дверь, показывая, что я должна войти, и я с облегчением вижу перед собой круглое помещение, обустроенное гораздо лучше, чем нижнее: деревянные ставни на окнах, чистый тростниковый половик на полу. На выбеленной стене ветхий гобелен, выцветший настолько, что я лишь с трудом различаю, что на нем изображена какая-то батальная сцена. Я вижу застеленную чистым бельем кровать под балдахином, старенький столик, две табуретки и пустую металлическую жаровню. Но я обещаю себе, что не задержусь здесь до зимы, и немного успокаиваюсь. К тому времени я обязательно докажу свою невиновность перед Господом и Тайным советом и буду реабилитирована. Нельзя же объявить виновным человека, который никому не намеревался причинить вред. Увы, внутренний голос говорит мне, что это слишком наивные ожидания. Передо мной пример моей сестры. Я могу только возносить отчаянные молитвы Господу, чтобы королева Елизавета оказалась милосерднее королевы Марии.Я не одна: ввиду моего высокого положения мне предоставлена горничная, ее зовут Онор. Миледи графиня Хартфорд – а у меня именно такой титул, что бы там ни говорили, – не может оставаться без прислуги, даже в тюрьме. И потому маленькая Онор, которой всего четырнадцать лет, будет делить со мной безрадостные, тревожные дни, а по ночам спать в специальном помещении, отведенном горничным в покоях лейтенанта. Младенец в моем чреве сильно толкается. Дай бог, чтобы это был сын. Это обрадует Неда, потому что все мужчины хотят иметь наследников своим титулам и землям, если, конечно, по завершении этого страшного дела у нас хоть что-нибудь останется. И вдруг меня одолевает страх не только за себя, но и за маленького. Потому что если у меня родится сын, он будет для королевы большей угрозой, чем я или мои сестры.
На следующее утро Кейт, проснувшись, увидела Мэтти, которая суетилась вокруг нее, наливала воду в таз, раскладывала чистое белье. Черное платье, которое было на Кейт вчера, вычищенное, висело на крючке. Она с трудом восстановила в памяти события вчерашнего дня. Голова у нее болела ужасно, в глазах щипало.
– Который час? – пробормотала она.
– Доброе утро, миледи, – ответила Мэтти. – Уже почти восемь. Как вы себя чувствуете?
– Ужасно, – вздохнула она, – голова раскалывается и тошнит. Я вчера вечером все глаза выплакала, и на то были основания. Милорд вел себя со мной просто ужасно. По правде говоря, я не представляю, как буду жить с ним дальше. Да и не нужна я ему теперь, когда отец мертв. Я для него лишь обуза, препятствие на пути к завоеванию милостей со стороны Тюдора. Вот что я тебе скажу, Мэтти: я уйду в монастырь, и тогда мы с ним сможем избавиться друг от друга.
– Я бы на вашем месте не торопилась, – возразила Мэтти, складывая чистое белье. – Когда у вас в последний раз были крови, миледи?
Кейт задумалась. Среди тревог и суматохи последних недель она совсем забыла об этом. Но теперь встревоженно посмотрела на горничную.
– Насколько я помню, в последний раз мне приходилось стирать ваши тряпицы семь недель назад, – сказала та. – Я думаю, вы носите ребенка.
– Мэтти! – не сразу сообразила Кейт. – Да… похоже. Меня сегодня подташнивает, как в прошлый раз. Боже мой, что же мне делать? Милорд и без того меня ненавидит. Представляю, как он разозлится, узнав, что я ношу внука короля Ричарда.
– Разозлится? Да ничего подобного! Наверняка он, как и все мужчины, хочет иметь наследника. Скажите ему, что вы беременны, и он сразу подобреет. Вот помяните мое слово. Гай очень обрадовался!
– Ну и дела, – сказала Кейт. – Выходит, ты тоже беременна, Мэтти! Ты довольна?
