Кейт не могла вечно оставаться в своей комнате. Когда слезы высохли, она чувствовала только гнев, а за ним пришло негодование. Почему она должна прятаться, если не сделала ничего дурного? Ей нечего стыдиться. Поэтому она надела то же черное платье, которое носила в память о королеве Анне, вымыла лицо, причесалась, надела черную вуаль и, собрав всю свою смелость, вышла к ужину в галерею, ведущую в гостиную.
В помещении было множество людей – в сапогах со шпорами и плащах. Все они, прежде верные сторонники короля Ричарда, пришли, как узнала Кейт впоследствии, чтобы продемонстрировать свое единство в преданности Тюдору – она никак не могла заставить себя думать о нем как о короле Генрихе. Уильям приказал пажу принести всем выпивку. Когда он увидел Кейт, его лицо буквально перекосилось от ярости.
– Это еще что за новости? С какой стати ты так вырядилась? – со злостью проговорил он.
Гнев вспыхнул в ней. Скорбь ее была слишком сильна, чтобы выбирать слова.
– Я надела траур по своему отцу, покойному королю, – отважно заявила Кейт.
Мужчины смущенно смотрели на нее, и в глазах их она видела страх: они бы явно предпочли держаться от дочери короля Ричарда подальше.
– Не хватало еще носить траур по тирану, – бушевал Уильям. – Иди в свою комнату, женщина, надень что-нибудь нарядное и возвращайся, чтобы выпить со мной и этими джентльменами за здоровье нового короля.
– Мой отец не был тираном! – парировала она. – А если даже и был, то вы не отказывались служить этому тирану и принимать от него щедрые дары.
В два прыжка Уильям пересек комнату и, прежде чем она успела поднять руку, чтобы защититься, отвесил жене пощечину.
– Ты никак с ума сошла! – прорычал он. – Ты что, хочешь меня погубить?
– Ваш муж верно говорит, – вставил пожилой джентльмен, стоявший у камина. – Король Генрих числит свое правление начиная со дня перед Босвортом, а потому все, кто сражался на стороне Ричарда, считаются изменниками. Некоторых уже наказали. Другие бежали, и кто кинет в них камень? Я слышал, что когда милорда Линкольна поймают, его тоже призовут к ответу.
При этих словах сердце Кейт упало. Значит, Джон сражался за ее отца при Босворте. Он был предан ему до конца, в отличие от этого трусливого олуха – ее мужа. Но где Джон теперь? Если его ищут, значит, он где-то скрывается. Помогают ли ему прятаться какие-нибудь добрые люди, или он уже бежал во Францию? Она вознесла Господу безмолвную молитву, чтобы ее возлюбленный остался жив и здоров. Даст Бог, скоро о нем поступят хорошие новости!
– Даже у этого нового короля должно быть сердце, – храбро заявила Кейт, чувствуя, как горит ее щека. – Даже он, наверное, не откажет дочери в праве оплакать отца. И если бы вдруг Тюдор появился здесь сейчас, я бы сказала ему это прямо в лицо.
– Я тебя и на милю к нему не подпущу, – поклялся Уильям. – Неужели ты думаешь, что он будет разговаривать с внебрачным отродьем своего врага? – Грубые, безжалостные слова больно жалили Кейт, но она не собиралась показывать это мужу.
– Я ухожу, милорд, но возвращаться не собираюсь, – сказала она. – Поскольку вас оскорбляет мой вид в трауре, я буду находиться у себя в комнате. Доброго вечера, господа. – И вышла из гостиной.
Когда Кейт вернулась к себе, силы оставили ее, и все ее чувства – скорбь, боль и гнев – вылились в душераздирающий плач. На сей раз она справилась с этим сама, выплакавшись в подушку, и никто ее не утешал. Только позднее, в обычный час, появилась Мэтти, которая нашла госпожу спящей без сил и подивилась тому, какая страшная гримаса неизбывной боли застыла на ее молодом прекрасном лице.
