Я отнюдь не прочь повышения рождаемости, но не могу одобрить принудительные методы, чуждые нашему роду. Хотя кому такое придется по вкусу? Думаю, даже неразборчивый Бык упрется, если его попытаются заставить вскочить на нежеланную корову. Надо сказать, я взял на заметку несколько советов по саботажу от птенчика. Признаю, Катя здесь опытнее. Сам я никогда от работы не отлынивал, и забастовки устраивать не привык. Обдумав в полете несколько мыслей, решил, что вполне могу попробовать договориться с одним из неженатых. Думаю, как будущий Ворон Совета, найду, что ему предложить.
А если дойдет до дела... В крайнем случае можно поступиться гордостью и заявить о своей мнимой несостоятельности.
«Не смог. Не могу с другой», — отрепетировав фразу, я поморщился, словно на язык попал особо кислый сок гинаи, и сквозь зубы выругался, помянув поименно каждого Ворона Совета вместе с родителями и родителями их родителей вплоть до восьмого колена.
«Спокойно, Яр».
Да, звучит неприятно, но вполне правдоподобно: Ворон, у которого есть выбранная, просто не желает другую. Психическое нежелание запросто может подтянуть за собой физическое. Вот проверять не хотелось бы... Надеюсь, Совет не дойдет до исследования работоспособности отдельных... членов.
Без энтузиазма обдумывая запасные варианты, я вступил в общий дом. Традиционно здесь проходили праздники, да местные собрания. Сейчас до ушей донеслась звонкая трель дудки, сопровождаемая ритмичным бренчанием колотушек.
«Не собрание. Праздник», — понял, напряженно проходя тамбур. В нос ударил терпковатый запах кизяка — сушеного овечьего навоза, которым в селе топили печи. Плоские, похожие на кирпичи плюшки для растопки аккуратными рядками лежали около каждого дома. Дров тут нет — деревьев мало, потому обходятся навозом: он горит медленно, качественно, даже запаха почти не дает. Я перестал чувствовать кизяк уже через минуту.
С мороза сразу окутало душным теплом, ритмом и женским смехом. Если минутой ранее я все ещё слабо представлял процесс, предполагая разве что изучение списка в полном молчании, то когда зашел в дом, осознал: плетки спрятаны, на столы выставлены пряники. Совет не просто не медлил. Отдавая приказ, они уже подготовили все для его исполнения.
И, надо сказать, подготовили ловко.
Атмосфера не отдавала принуждением, напротив: музыка задорно и весело играла, женщины в центре активно плясали, взмахивая черными вышитыми юбками, а собравшиеся вокруг всеведущие пусть и не плясали, но... улыбались.
?!
«Это еще что за малинник?!»
Глядя на недостаточно прямые черные спины и непривычно расслабленные лица, я аж сморгнул, пытаясь понять, что происходит.
— Прими добро от дома, всеведущий, — подошедшая ко мне молодая женщина с улыбкой блеснула на меня вороньими черными глазами, и вежливо поклонилась, протягивая на крошечном подносе маленькую чарку с местным напитком на основе зерна. Катя говорит, что он похож на квас. Я не знаю, что такое «квас». Мы называем напиток «буза», пьют его даже дети.
По традиции отказаться от первого предложенного напитка гостю нельзя. Небольшая чарка опасений не внушала, потому я быстро опрокинул в рот кислую жидкость.
...и сразу понял, что это не классическая «буза». На языке осталась странная сладость, которую я идентифицировать не смог.
— Что это? — я нахмурился, испытующе вонзившись глазами в женщину.
— Буза с медом, — не моргнув, ответила та. Объяснение меня не удовлетворило: сладким вкусом можно замаскировать что угодно. Я развернулся на подавальщицу, желая узнать больше, а если понадобится — то и прочесть.
Терций чуть поклонился, зацепившись со мной взглядами. Ответно склонил голову, опять помянув уже конкретно его в недобром мысленном послании и одновременно закрывая разум на все возможные засовы. К нему тоже подошли с чаркой, которую старый Ворон поднял и демонстративно выпил.
Мрачно ощущая на языке не нравящийся мне сладкий вкус и держась настороже, вынужденно шагнул в большую залу. Чтобы снизить тепловые потери, окна в ней сделаны небольшими, не больше полуметра каждое, потому дневной свет освещал общий дом довольно скудно. В помощь дню, горели свечи, насыщенный теплый свет которых активно смешивался с холодным дневным, образуя приятное мягкое свечение. Каменные стены, обмазанные глиной, украшали рукодельные вышитые гобелены и дом казался уютным. Пахло приятно.
Все это было подозрительно.
Стараясь не смотреть на танец, я окинул взглядом всеведущих. «Явка обязательна» — значит прилетели все. Наметив известного мне неженатого Ворона, я непринужденно встал так, чтобы наблюдать за его выражением лица. Молодой всеведущий не смотрел на меня, неотрывно глазея на женщин.
