Остолбенев, девушка слушает меня. Я приказываю ей, рисуя максимально простую натуралистичную картинку случайного секса. И сдерживаю себя, да, до сих пор сдерживаю. Предполагаю, в напиток замешано мощное стимулирующее. Меня изводит желание. В воздухе, вероятно, развеян морок, который угнетает сознание, гасит волю, сопротивление. Вороны не способны чуять тонкие запахи, это наше слабое место. И они применили его на своих...
Плавит... Сколько было чарок, две, три? Не помню. Несколько. Я смотрю на Арью, ощущая, как меня колет жалость, а вслед за ней поднимается глухая злость.
«Она ведь тоже не может противостоять... Бедняжка... Твари».
Закрываю глаза, и сразу пошатываюсь.
Сразу нахожу нелогичный элемент. Под таким желанием одним разом не обойтись. Проклиная себя, всех, снова приказываю. Заставляю запомнить, что взял ее дважды. Глотаю загустевшую слюну и лаконично обрисовываю второй раз на грубой лежанке, одновременно мечтая придушить Терция, и выбраться.
Шорох за дверью. Могут слушать?
Она послушно стонет, а я с ненавистью ритмично бухаю плечом о стену, с тоской слушая женские стоны. Я слышу и ещё кого-то. Надо убраться отсюда.
Бум-бум-бум.
С каждым толчком в камень я все больше хочу одного: снести собственным плечом этот дом. Я желаю, чтобы стены сдвинулись, чтобы упала крыша и погребла под собой это здание, меня, эту девушку, эти стоны, то, во что превращаются Вороны. То, во что нас превращают.
***
Через несколько минут я вышел из комнаты один, и, ни на кого не глядя, направился на выход. Ничего изображать не требовалось. Шаткая походка, пустой взгляд, сгорбившаяся спина — все было при мне. «Праздник» еще продолжался, хотя в зале значительно поредело. Меня не задерживали.
Отлетев достаточно далеко, камнем упал в снег и опять ел его пока, не утолил жажду, а в голове не прояснилось. Раскинувшись, долго лежал и смотрел в небо, сжимая в одной руке красную ленточку, а во второй — пинетку.
Я не могу...
...не могу позволить им делать это с нами.
Глава 10. Добрые вести
Катя
За день снег нападал так значительно, что я потопала на террасу чистить. Обычно этим занимается Яр, он берет огромную лопату, у которой размер ковша примерно с полменя, и негостеприимно расшвыривает снег в разные стороны. Мне чистить снег запрещено, как и в общем запрещено поднимать тяжести. Развлекаюсь тем, что протаптываю узорчатые тропинки на снегу и командую Корой.
Мантикоре, как оказалось, не страшен ни дождь, ни снег, она равнодушно относится к жаре, к холоду и, как с досадой заметил Яр: «Эту тварь ничем не проймешь».
Я с мужем не согласна. Если разорвать Кору надвое, она вряд ли срастется, от того я считаю ее достаточно уязвимым краснокнижным животным, которое надо беречь. А так, мантикора действительно замечательно живет на улице, служа у нас кем-то вроде собаки при частном доме.
...хотя это довольно специфическая огромная собака-лев с ядовитым хвостом и крыльями, обожающая уничтожать все, к чему прикасается.
Пока я смотрела на падающий снег, у меня родился замечательный план, как почистить двор без Яра и сделать ему сюрприз. Для этого просто надо заставить зубастую мантикору взять в зубы лопату и посмотреть, что из этого выйдет.
Если Кора будет полезна в хозяйстве, Яр будет меньше хотеть ее исчезновения. Если снег будет очищен, мужу будет приятно.
Я достаточно логична? Логична как никогда!
