Детский вопрос... Я замер как вкопанный, выбирая. Если не явлюсь, они примут решение без меня, а вопрос важный, его нужно проконтролировать. Если явлюсь, что будет без меня здесь? Пока я думал и взвешивал, мантикора скуля протопала по свежему снегу за спиной, и, не обращая на меня внимания, тяжело поднялась в воздух на уровень окна спальни. Глядя туда, она продолжала низко тявкать, и между этим поскуливать. Я развернулся. Окно со скрипом открылось и в нем мелькнуло плечико родное до боли, до ноющего, пронизывающего грудь чувства, до щемяще нестерпимой тоски.
Какой детский вопрос я могу решать, если у меня свой... нерешенный?
Я принял решение ровно за то время, которое требовалось мантикоре, чтобы два раза взмахнуть несуразными кожистыми крыльями. Круглое плечо в очередной раз рассекло в клочки все мои правила, логичные рассуждения, превратило в прах страхи, отодвинуло дела, вытащило запрятанные эмоции и заставило сигануть в приоткрытое окно, минуя неуклюжую мантикору, которая уже царапала когтями стену. Катя повернулась ко мне с несчастной гримаской на лице. С облегчением прихватил ее, загораживая от мороза, и автоматически закрыл окно, так как жена беспечно стояла под ледяным ветром в одной тонкой сорочке. В комнате царило почти летнее тепло — я от души затопил печь.
— Князь! Вы должны переодеться! — метнулась ко мне Эурасса.
— Переоденусь, — согласился.
— Яр! — при Эурассе жена перешла на громкий шепот, напрочь забыв про возможность общаться мысленно. — Мне нужна льдинка. Принеси, пожалуйста.
К этому запросу я подготовлен не был.
Для нестандартных просьб мне требуется пояснение и подтверждение.
— Льдинка?! — с беспокойством уточнил, всматриваясь в розовое личико. Ни умирающей, ни страдающей жена не выглядела, напротив, смотрела живо, требовательно и упрямо.
— Льдинка. Ледяная, — подтвердила, затем вздохнула, сжимаясь и повисая на моей шее. С трудом удерживая себя от желания нести, спасать и заставлять всех что-нибудь делать, я обнял ее, дожидаясь конца спазма. Через несколько длинных секунд Катя выпрямилась и продолжила:
— ...или сосулька. Я ее съем. Мне хочется ледяной чупа-чупс, — сообщила она, распахнув глаза, и счастливо улыбнулась. — Как хорошо, что ты пришел!
***
Я нашел и принес льдинку, выслушал адресованную высшей канцелярии жалобу про возмутительное отсутствие вещего сна, переоделся, намереваясь побыть совсем немного, чтобы не навредить... и уже не ушел. Временно перестав быть всеведущим, я превратился в простого Ворона. Следующие часы я ничего не контролировал. От меня требовалось гладить, растирать, служить удобной высокой подставкой, опорой, держателем; в обязанности входило слушать, утешать, подавать воду. Через два часа выжимать ее можно было непосредственно из меня. Эурасса по большей части находилась рядом, следила за временем, иногда осматривая жену, рассказывала о текущей стадии и докладывала о состоянии дел. Последние, по ее словам, шли хорошо, что внушало нам обоим гордость, а мне — некоторое беспокойство. Я помнил о своем сне, помнил, что положение — шаткое, что все может измениться в любой момент.
Схватки нарастали и усиливались. Упрямо помалкивающая жена все-таки начала сдавленно постанывать, обиженно жаловаться на боль, после которой неожиданно пару раз проваливалась в минутный сон, только успевай хватать. Я внушительно посматривал на Эурассу, но она продолжала молчаливо кивать, подтверждая, что от меня все ещё не требуется ничего кроме поддержки.
Я забыл, что планировал сходить с ума, потому что возможности ни думать, ни бояться не было. Катя зарывалась носом мне в плечо, будто пыталась спрятаться, я слышал ее страх, слышал, что она хочет остановить все это, выйти на этой остановке и понимает, что нельзя. Испытывая вину за ее страдания, я бесконечно говорил ей, что она умница, что она все может, что она самая сильная, что я здесь и не оставлю. Жена кивала, вцепившись в мою руку с силой, которой я от нее не ожидал. Ее ногти впивались мне в кожу, она уже открыто стонала, затем прекращала, и начинала вновь. Это было испытание, похожее на инициацию. Катя переживала ее, но вместе с ней будто бы инициировался и я.
