Не прекращая сюсюкать, старая бережно приняла в сухие руки вороненка. Около двери оглянулась и повелительно добавила, обращаясь ко мне.
— Чего стоим? Каша на плите, неси жене. Она пока неходячая, вон из себя какого богатыря выдавила, — Катя гордо кивнула, но остановилась, когда Джа продолжила. — А после хватай ее и работай. Мало одного! Начинай делать второго! Где твоя скорость в жизненно важных вопросах?
Я хмыкнул и с готовностью развернулся на жену.
— Не смешно! — Катя возмутилась, попятилась, тут же была поймана и завалена на кровать, а затем тщательно завернута в одеяло, прижата к груди, укачена и уложена ждать кормления. Я отрабатывал приобретенные навыки. Делать детей нельзя было еще месяц.
Не знаю, качнулась ли чаша весов жизни в момент, когда я принял решение быть рядом. Положение, в котором находилась Катя... повлиял ли я на него? Имел ли выбор повитух какое-то значение? Эурасса сказала, что здоровье жены выше всех похвал, роды прошли образцово. У меня нет оснований полагать, что ситуация кардинально изменилась бы, если бы процесс происходил без меня, под родовые песни Воронов, все-таки дочь Скорпиона не из слабых. Катя раскрыла меня, поняв, что я не настолько романтичен, чтобы положить свой род к ногам одной женщины, но и я уже знаю обратное: она не настолько нуждается во мне, чтобы падать духом и стремительно умирать без одного моего присутствия. В этом мы схожи. Думаю, жена бы справилась, даже если бы роды принимала мантикора.
«Спасибо, что не оставил меня одну», — позже сказала мне Катя, и я понял, что она знает. Знает про мои муки выбора, знала бы, если бы я выбрал иное. Думаю, мой выбор лег в чашу весов семьи: ту, на которой выбито «Да». Весы отношений вечно колеблются. У нас они уверенно перевешивают в сторону «да» не только из-за любви. Иногда чашу склоняют крупные решения, разговоры, поддержка, компромиссы, иногда вес добирается ежедневными мелочами. Таковы отношения, такова и жизнь. Все может изменить любая мелочь: неосторожный шаг, лишнее слово, незабытый поцелуй, маленькая пинетка или... какая-то льдинка.
Вечно меняющееся, опасное положение.
Эпилог
Каждый день к дому шла беспрерывная череда почты. Маленькие и большие подарки с поздравлениями и пожеланиями, вызывали ощущение, что большая часть великих родов пристально следила за состоянием дочери Скорпиона. Дары от Воронов, Змей, Драконов, Волков, Быков... Места в доме катастрофически не хватало, а для детских вещей и игрушек можно было начинать возводить отдельное здание. Прислали поздравления и король, и верховный маг, которым я не забыл отправить благодарственные письма, получили мы посылку и от Кирела. Все это доставляли порталами, вестниками, крупными птицами, драконами. Цедя сквозь зубы крайне неприличные проклятья, я с трудом втащил в дом очередной дар. Похоже, кто-то щедро прислал нам ковер. Или колонну.
— Ого! — встретил меня радостный возглас. — Клади у длинной стены, я потом посмотрю!
Счастливая Катя увлеченно разбирала подарки и зачитывала письма.
— Как новый год... — пробормотала она, открывая очередной сверток и тут же подпрыгнула. — Яр! Смотри! Сабля!
Затащив тяжеленный рулон в угол, я оглянулся. Вооруженная жена вещала из эпицентра подарочного взрыва, водрузив на голову присланный для нее венок из драгоценных камней. На плечах красовался богатый алый плащ, кажется, дар Быков. Моя королева продолжала создавать хаос и уверенно царствовала над ним.
Аккуратно отступив от подкрадывающегося к ноге нераспакованного свертка, я осторожно проник во владения хаоса и забрал оружие из опасных женских рук.
— Меч, птенчик. Кстати, очень хороший, — вытащив меч из золотых ножен, я сощурился, оценивая режущую поверхность в отраженном свете. Похоже, дар Змеев. Как бы не был отравлен, с лучшими намерениями.
В связи с мальчиком, оружия присылали много. Я бы сказал, мы с сыном сейчас неплохо экипированы: на двоих у нас уже несколько десятков новых самых разнообразных клинков. Рубяще-колющие, рубяще-режущие, метательные... Порывшись в запасах, я вполне мог бы вооружить отряд голов в триста.
— Бусеныш будет рад, — прокомментировала Катя, азартно терзая следующую посылку.
«Бусеныш» — так она называла сына, имея в виду черные глазки-бусинки, и одновременно способность поджимать ножки, становясь похожим на круглую бусину. Имя у меня продолжали требовать, но я пока решал, наблюдал, отмечал особенности. Катя дулась и неустанно демонстрировала мне успехи сына: высовывает язык, следит за погремушкой, отлично кушает, хорошо спит, прекрасно какает. Последнее особенно впечатляло, но всё это было не то.
Будто услышав, что говорят о нем, сын подал голос из корзины. Я перенес его сюда, чтобы не прозевать пробуждение. По нраву сын оказался довольно настырным: если начинал что-то требовать, то не успокаивался, пока не получал желаемое.
— Я возьму, — направился к нему.
— Покажи ему саблю, — попросила Катя.
— Меч, — автоматически поправил, хотя прекрасно понимал, что жена упрямо будет называть его саблей. Причина? Ее просто больше устраивает это слово. Я смирился.
