— Сексуальная у тебя юбочка! — перегар опять пополз к ней в нос, а ладони парня медленно переместились с груди на ее талию. Ощутив их почти обжигающее тепло, Надя вдруг сама, не желая того, задрожала всем телом. На ее глаза непроизвольно стали навертываться слезы и, стекая по щекам, закапали на блузку.
— Чего дрожишь! — ладони поползли еще ниже.
— Что… Что вы делаете? — ее зубы мелко застучали друг о друга, мешая говорить.
— Пока ничего… — усмехнулся парень. — Но у нас с тобой все еще впереди.
— Отпустите, мне больно… — задыхаясь от слез, жалобно попросила Надя, но парень в ответ только сильнее сжал своими громадными ладонями ее бедра.
Почувствовав, как ее ноги стали медленно подгибаться, Надя поняла, что сейчас упадет. Пошатнувшись, она всхлипнула и, закрыв глаза, опустила на грудь заплаканное лицо. Сквозь звенящий шум в ушах она вдруг услышала напротив себя скрип отодвигаемого стула. Медленно подняв набухшие от слез веки, она увидела, как Дмитрий Николаевич, слегка пошатываясь и вынимая из-за края воротника рубашки салфетку, неловко встал из-за стола.
— И-и…звините! М-м-олодые люди. Так нельзя в-в-ести себя с женщиной, — заикаясь, сказал он.
"Вот дурак! — глядя на его испуганное лицо, подумала Надя. — Куда он лезет? Пусть спасибо скажет, если живым от сюда выпустят!"
Парни нехотя повернули к Федорову свои бритые головы.
— Ты чего, чмо… не понял, о чем базар? Забирай свои шмотки и катись отсюда, пока мы твою морду под хохлому не расписали! — с угрозой в голосе сказал один из них, окинув Федорова с ног до головы не предвещающим ничего хорошего взглядом.
— И-и-звините! — глаза Дмитрия Николаевича растерянно забегали по его лицу. — Я в-в-се-таки не понимаю, что вам от нас н-н-адо?
— В тему не въехал? — парень брезгливо усмехнулся. — Сейчас объясню.
Оглядев, стоящие на столе тарелки, он выбрал большое блюдо с салатом "оливье", поднял его, как бы взвешивая на руке, и вдруг с силой вдавил горку салата в лицо Дмитрия Николаевича. Подождав, пока густые желтоватые струи потекли к нему на галстук и пиджак, парень сделал шаг вперед и резко толкнул Федорова на пол. Неловко упав на спину, тот проехался по полу до стойки бара и с глухим стуком ударился об нее головой. От удара сверху на него посыпались пустые стаканы для коктейля, разноцветные визитки, салфетки и трубочки.
С трудом, поднявшись под громкий смех парней, Дмитрий Николаевич вытер салфеткой испачканное майонезом лицо и, отряхивая остатки салата с костюма и рубашки, спросил по-немецки стоящего за стойкой перепуганного бармена.
— Sie kоnnen die Polizei herbeirufen? Вы можете вызвать полицию?
Бармен отрицательно покачал головой.
— Nein. Es ist russisch mafiya. Нет. Это русская мафия. Мы в их дела не вмешиваемся. Да и полиция вам вряд ли здесь поможет. Говорят, у них там все куплено. Вам придется решать свои проблемы самому.
Дмитрий Николаевич недобро усмехнулся.
— Also, und die Ordnungen hier bei Ihnen. Однако, и порядки тут у вас!
Услышав за своей спиной шум отодвигаемых стульев, он обернулся и увидел, как Надю с накинутой на плечи шубой трое парней повели к выходу. Четвертый шел сзади и настороженно оглядывался по сторонам. Немногочисленные посетители ресторана опустили головы к тарелкам, делая вид, что ничего не замечают.
— Ладно, — тихо прошептал он. — Ничего не поделаешь. Похоже, действительно придется решать самому.
Федоров оттолкнулся от стойки бара и быстро пошел к выходу.
— Молодые люди! — громко воскликнул он на ходу. — Погодите! Куда вы ведете мою клиентку? Я ее адвокат!
Парни с Надеждой остановились. Один из них, видимо, старший, небрежно бросил тому, кто шел замыкающим:
— Задержись. Объясни адвокату. Он, похоже, из непонятливых. До таких только с третьего раза доходит. Мы тебя на улице подождем.
Нехотя кивнув в ответ головой, тот повернулся и вразвалку направился навстречу Дмитрию Николаевичу.
— Какой же ты, мужик, тупой! — с досадой в голосе сказал он и, широко размахнувшись, ударил его в лицо кулаком.
Его кулак со свистом рассек воздух. Парень пошатнулся, теряя равновесие, но встречный удар откинул его обратно. На рыжие холеные усики парня фонтаном брызнула кровь. От неожиданности он громко вскрикнул. В ту же секунду его руку, вытянутую вперед, дернули так, что она с хрустом выскочила из плечевого сустава, и, уже теряя сознание от нестерпимой, парализующей боли, он получил жестокий удар ребром ладони по шее. Глядя бессмысленными глазами на своего противника, парень зашатался и, заливая кровью стоящий рядом стол, упал на его зеленоватую, освещенную огарком свечи поверхность.
Трое парней, окружавшие Надежду, замерли на месте и как завороженные глядели на своего товарища. Это облегчило задачу нападающего. Подскочив к крайнему из них, он одновременно ударил его рукой и ногой. Его противник успел среагировать только на ногу. Рука же нападающего безжалостно обрушилась на его лицо, ломая челюсть. Парень охнул и, непроизвольно закрыв руками подбородок, тут же получил удар ногой в пах. Застонав, он согнулся пополам и, как мешок, повалился на пол.
