— Ну, это ерунда! — успокоил ее тот, окинув взглядом приближающуюся четверку. — С ними я быстро разберусь. Эти качки только детей и женщин могут пугать, — он надел на руки перчатки. — Вы пока постойте здесь. А когда они отвлекутся, сразу идите к нашей машине. Надеюсь, сломать ее они еще не успели. Да вы не волнуйтесь так! — улыбнувшись, подбодрил он девушку. — Самое страшное уже позади.
Оглянувшись по сторонам, он увидел в руках стоящего рядом швейцара щетку, которой тот сметал снег со ступенек лестницы, и, извинившись, попросил ее. Ручка щетки имела весьма внушительные вид и, похоже, была сделана из стеклопластика.
— Должна выдержать… — пробуя ее согнуть, пробормотал Федоров и показал швейцару рукой на дверь ресторана. Но тот уже сам пятился туда, понимая, что здесь сейчас начнется.
— Похоже, часто у них тут разборки происходят! — глядя на его испуганную физиономию, с усмешкой заметил Дмитрий Николаевич. Он резко ударил концом щетки по перилам и, когда поперечина отлетела, несколько раз провернул ручку вокруг себя, привыкая к ней.
Помахивая трубами и битами, четверо парней подошли к крыльцу ресторана и, вытянувшись в цепочку, в нерешительности остановились. Видимо, им уже рассказали, что представляет собой их неожиданный противник, и большого желания затевать драку у них, похоже, не было.
Не теряя зря времени, Дмитрий Николаевич сбежал с крыльца на снег и бросился вперед. Подпрыгнув, он нанес короткий удар концом ручки в лицо стоящего с левого края парня. А когда тот, попытавшись отбить удар металлическим прутом, развернул корпус влево, резко отвел ручку вверх и, обогнув ею прут, обрушил сокрушительный удар на его голову. Ручка жалобно хрустнула, но, к счастью, не сломалась. Оглушенный ударом парень зашатался, выронил прут и, закрыв голову руками, безмолвно рухнул на снег.
В ту же секунду над Федоровым, как молния, промелькнула бейсбольная бита и со зловещим треском врезалась в лобовое стекло стоящего рядом джипа. Стекло разлетелось вдребезги, и Федоров, уворачиваясь от полетевших в него осколков, пригнулся и быстро проскочил между автомобилями. Его противники тут же зажали его с двух сторон и, не решаясь атаковать первыми, замерли на месте.
Вдруг в ночной тишине послышался слабый женский крик. Дмитрий Николаевич оглянулся и увидел, как один из парней, схватив Надю за воротник шубы, чуть ли не волоком тащил ее к микроавтобусу. Ноги девушки беспомощно волочились по снегу, а ее лицо, с широко открытым ртом выражало неподдельный ужас. До автобуса оставалось метров десять, и было видно, что этот путь они проделают за несколько секунд.
Внутри у Федорова все похолодело, и он растерянно оглянулся по сторонам. На стоянке по-прежнему никого больше не было, и рассчитывать он мог только на себя. Поняв, что медлить нельзя, он громко крикнул и, широко размахнувшись, ударил левого противника ручкой по выставленной вперед бейсбольной бите. При этом он демонстративно повернул влево корпус и голову и, когда боковым зрением увидел справа возникшее из темноты светлое пятно, изо всех сил ткнул торцом ручки ему навстречу. Ручка с глухим стуком врезалась в грудь подбегающего с поднятой трубой парня, и тот, охнув и выронив ее себе под ноги, отлетел в снег.
Не останавливаясь, Дмитрий Николаевич развернул ручку по дуге вниз и другой ее конец с размаху вогнал левому противнику в промежность. Не ожидая этого удара, тот громко застонал, согнулся и схватился обеими руками за низ живота. Федоров оттолкнул его ногой в сторону и, увязая по колено в глубоком рыхлом снегу, что есть силы, побежал к микроавтобусу.
Последний из нападающих стоял с занесенной битой около сидящей на снегу девушки и, нервно переступая с ноги на ногу, ждал его.
— П-предлагаю сделку! — сиплым голосом сказал он.
— Какую? — спросил Дмитрий Николаевич и осторожно осмотрелся по сторонам.
— Я тебе эту бабу отдаю и голову ей не проламываю, а ты меня отпускаешь с автобусом.
— А как же эти?.. — указал Федоров на лежащих около джипа парней. — И еще четверо в ресторане.
— О них потом позаботятся.
— Согласен, — Дмитрий Николаевич кивнул головой. — Но смотри, если с ней что-нибудь случится, я тебя вон на том фонаре за я… повешу.
Парень, не спуская глаз с Федорова, медленно опустил биту вниз, сделал два шага назад и, вскочив в микроавтобус, не зажигая фар, выехал с парковки.
Дмитрий Николаевич бросился к девушке. Она была в шоке. Лицо побелело. Глаза были закрыты. Она сидела на снегу, опираясь одной рукой на оттаявший под микроавтобусом асфальт, и, закрывая второй голову, что-то тихо шептала про себя. Федоров бережно поднял ее на руки и, придерживая развевающиеся на ветру полы шубы, понес к стоящей неподалеку их "Ауди". Надя тут же очнулась, узнала его и, уткнувшись лицом ему в грудь, горько, навзрыд заплакала. Посадив ее на переднее сиденье, он нашел в сугробе сброшенные девушкой туфли. Сел за руль и, не прогревая двигателя, помчался к отелю.
