Дориан посмотрел на старшего инспектора здоровым глазом. Морли был в отчаянии. Сказать ему правду? Признаться, что и он ничего не знает?
— Дориан? — настаивала Фара.
Черт побери.
— Семь месяцев назад… со мной связалась моя помощница, мадам Регина, и сказала, что в ее заведении была жестоко убита одна из девочек и никто ничего не видел. А Уинстон, ее маленький сын, исчез прямо из-под носа, — раздраженно проговорил Дориан, подумав, что в деле поимки серийного убийцы достиг такого же, если не меньшего успеха.
— Вы позволили им держать детей в борделе? — прошипел Морли.
— Мы создали комнаты для ухода за детьми, где те могут быть в безопасности и защищенными не только от улицы, но и от того, что происходит у мадам Регины, — вмешалась Фара. — Многие из этих женщин сами выбрали род занятий, другие — нет, но, по крайней мере, мы можем позаботиться о детях.
— Это очень великодушно, Фара, — заявил Морли, и Дориан почувствовал, что тот говорил вполне серьезно.
— Я с тех пор расследую смерть у мадам Регины и пока не нашел преступника, хотя и пришел к тому же самому выводу. Смерти и исчезновения в Сохо, Ист-Энде, Гайд-парке или на Стрэнде должны быть связаны.
Морли немного успокоился.
— Я потратил чертовскую уйму времени, убеждая комиссаров и прочие вышестоящие чины.
— Это потому, что они чертовы идиоты, — сказал Блэквелл.
— По крайней мере в этом мы согласны.
Дориан задумался, готовясь отпустить еще одну колкость, прежде чем следователь уйдет.
— Инспектор, если я что-нибудь узнаю по своим каналам, не сомневайтесь, я вас проинформирую.
Это была оливковая ветвь. Или, точнее, оливковый лист, но большего Морли вряд ли мог от него ожидать.
— Я действительно… это ценю, — кивнул Морли. — И в свою очередь буду информировать вас обо всем, что мне станет известно. Хотя все, что касается моего расследования, вы, скорее всего, узнаете из газет.
— Результаты моего расследования тоже могут оказаться в газетах, — ухмыльнулся Дориан. — Только картинок не будет.
Они были бы слишком страшны.
— Тогда мы поняли друг друга, — заявил Морли. — Я просто хочу остановить убийцу… всеми возможными средствами.
— Разумеется. — Дориан встал, наслаждаясь своим превосходством над Морли в росте и наклонился, чтобы поцеловать жену. — А теперь убирайтесь из моего дома.
С этими словами он устремился к двери кабинета, вошел и закрыл за собой дверь.
Он и Арджент молча смотрели друг на друга, ожидая пока Фара любезно выпроводит Морли.
Дориан Блэквелл знал Кристофера Арджента дольше, чем кто бы то ни было еще. И все же он совсем его не знал. Они вместе выросли в аду, только Арджент был мастером выживания, потому что там родился, а не оказался по приговору. У них обоих была кровь на руках, хотя Дориан и тут не мог сравниться с Арджентом.
Он знал об Ардженте только то, что тот был убийцей. Лоялен Дориану, но без малейшей эмоциональной связи. Он был закрыт не только для него, но и для всех.
Холоден, бесчувствен и надломлен. Дориан сделал паузу, размышляя о том, что у Арджента ни капли гуманности и он готов без колебаний совершить любую жестокость. Мертвые, пустые глаза, взгляд которых всегда был направлен куда-то в переносицу собеседника.
Выжидающе. Готовый ударить наотмашь и сразить наповал. Ждущий только зацепки. Малейшего повода для возмездия. Убийства.
Дориан беспощадно культивировал, выстраивал ледяную стену, за которой все-таки скрывалось сердце. Делал, что вынужден. Манипулировал, запугивал, калечил и убивал людей, только когда подобной жестокости требовала ситуация. Устраняя всех, кто осмеливался ему противостоять, пока не получал контроль над тем, что ему нужно, а объедки кидал подонкам. Всю жизнь у него была миссия, мотив, месть и поиск спасения, и все закончилось лучше, чем он когда-либо мог себе представить.
Другое дело Арджент. Дориан до сих пор не знал, что им двигало. С виду он напоминал викинга и, похоже, побуждения у него были схожие. Мало кому понятные.
Когда за Морли закрылась дверь, Дориан, сузив глаза, задал вопрос, преследующий его уже несколько месяцев.
— Это ты? — спросил он. — Ты убийца, которого ищет Морли?
Взгляд бледно-голубых глаз Арджента метнулся со стоящего на столе латунного пресс-папье в форме глобуса на кочергу и зацепился за очень дорогую кованую стойку для подобных предметов у камина.
Несомненно, он искал в комнате что-то пригодное в качестве оружия. Насильственная смерть была в Ньюгейте обычной, а поиск средств самозащиты привычкой отнюдь не только убийц.
— Я не убиваю детей, — заявил Арджент. — И тебе об этом известно.
— Я так думал… но люди меняются.
Одному богу известно, насколько изменился сам Дориан с тех пор, как женился.
— Неужели?
Вопрос застал Дориана врасплох. Прежде чем Арджент отвернулся к окну, Дориан подумал, что заметил на его лице нечто прежде никогда невиданное.
Эмоции. А именно уязвимость.
«Что за дьявол?»
Если Дориан что-нибудь знал о слабости, то, заметив ее, не мог не воспользоваться. Только так можно выведать то, что он хотел.
