— Доброе утро, — поздоровались они друг с другом.
— Мэрта Хофстедтер, — сказал Бюгден, показывая на труп. — Задушена руками.
Харальд Бруберг нагнулся над телом Мэрты. Он быстро скользнул по ней взглядом. Его хобот вдруг превратился в шланг пылесоса, который втягивал в себя все улики, как прямые, так и косвенные. Потом Бруберг снова выпрямился.
— Она умерла около десяти часов назад, — констатировал Харальд Бруберг. — Может, даже на пару часов раньше. Возможно, ее убили еще вчера вечером.
Бюгден с восхищением посмотрел на шефа, который задумчиво поглаживал свой огромный нос. На миг мне даже показалось, будто чья-то рука гладит морду лошади. Не хватало только кусочка сахару.
— На ногах у нее нет обуви, — сказал Харальд Бруберг.
— Сапожки лежат в оконной нише, — подсказал я. — Очевидно, она проникла сюда через окно.
Бруберг повернулся и несколько мгновений смотрел на меня.
— Ребят вызвали? — спросил он у Бюгдена.
— Вызвал, — ответил Бюгден. — Они сейчас придут.
Бруберг кивнул и повернулся к толстяку.
— Мне надо поговорить с кем-нибудь из руководства библиотеки, — сказал он. — Немедленно!
Толстяк неуклюже полез вверх по винтовой лестнице. Бруберг повернулся ко мне и смерил меня взглядом.
— Вы кто? — спросил он.
— Турин, — ответил я.
— Это он ее нашел, — сказал Бюгден.
— Вот как, — пробормотал Бруберг, все еще не спуская с меня глаз.
— Я пришел сюда в самом начале десятого, — сказал я, ощущая какую-то неловкость.
— Вы получили все необходимые сведения от господина Турина? — спросил он Бюгдена.
Он по-прежнему пристально смотрел на меня.
— Получил, — сказал Бюгден.
И злобно покосился на меня.
— Мы с комиссаром очень мило поговорили перед вашим приходом, — сказал я.
— Очень хорошо, — прервал меня Бруберг. — Мы вас больше не задерживаем.
— Но у нас возникли кое-какие трудности в смысле взаимопонимания, — продолжал я. — Мы говорили с комиссаром, так сказать, на разных языках. И поэтому мне хотелось бы сказать вам несколько слов.
Он не отрываясь смотрел на меня. Как будто здесь больше не было ничего интересного.
— Это важно? — спросил он.
— Возможно, — ответил я.
— Тогда подождите, — сказал он. — И постарайтесь не мешать нам.
Я отошел в сторону. Толстяк спускался по лестнице вместе с худощавым лысым мужчиной. Это был один из руководящих сотрудников библиотеки. Харальд Бруберг подошел к нему, представился и пожал ему руку.
— Нам нужно где-то расположиться на несколько часов, — сказал он.
— Понимаю, — сказал лысый покорно. — Мы можем освободить для вас зал текущей периодики и машинописное бюро. Я сам прослежу, чтобы все было сделано как можно быстрее.
— Прекрасно, — сказал Бруберг.
Лысый поднялся в зал текущей периодики, а когда снова спустился, за ним по пятам бежали два каких-то господина. Один из них громко протестовал против совершающегося беззакония, но, увидев представителей полиции, моментально замолк. У меня даже создалось впечатление, что совесть у него не чиста и он боится встречи с полицейскими. Один за другим они взбежали по лестнице и исчезли за дверью.
— Если вам нужно еще что-нибудь, я в полном вашем распоряжении, — сказал лысый Брубергу, и тот поблагодарил его.
А потом начался спектакль. Долговязый вприпрыжку спустился по лестнице, ведя за собой весь сыскной персонал. Он по-прежнему придерживал фуражку за козырек.
— Вот и мы, — сказал он, отдуваясь.
Бруберг коротко отдал ему несколько приказаний.
— А ты присматривай за всем, что здесь творится, — сказал он Бюгдену. — Я сейчас вернусь.
Он открыл дверь в зал текущей периодики и повернулся ко мне.
— Пойдемте, — сказал он.
— Мы будем извещать родственников? — спросил Бюгден.
— Как можно скорее, — ответил Бруберг.
Он сел на один из столов в зале периодики и положил возле себя шляпу. Потом достал трубку и табакерку из кармана пальто.
— Что вы хотели мне сказать? — спросил он.
— Я как раз находился в аудитории, когда там умер Манфред Лундберг, — начал я. — А перед семинаром я завтракал в «Альме». Мэрта Хофстедтер была одной из тех, кто сидел в «Альме» с прецептором Лундбергом, когда его отравили.
Бруберг, казалось, весь был поглощен своей трубкой. И если бы не его уши, я бы никогда не поверил, что он слышит меня. Но за такие уши можно не беспокоиться. Они слышат все.
— Вы полагаете, что между этими двумя убийствами есть какая-то связь? — спросил он.
— Меня, во всяком случае, не удивило бы, если бы такая связь существовала, — ответил я.
— Что заставляет вас так думать?
— Вы только что сказали, что, возможно, она была убита вчера вечером. Следовательно, это произошло через несколько часов после следственного эксперимента в «Альме». Может быть, она заметила что-нибудь подозрительное, когда сидела за этим столом первый раз во вторник.
— Почему же она ничего не сказала об этом вчера вечером?
— Люди далеко не всегда сразу выкладывают все, что знают. Иногда по тем или иным соображениям они предпочитают молчать.
Бруберг зажег трубку и потушил спичку. Трубка шипела, как старый паровой котел.
— Совершенно верно, — сказал он. — Я вижу, вы неплохо осведомлены обо всем, что связано с этим делом.
