– О чем тут говорить? Я люблю тебя, ты любишь меня, теперь давай займемся сексом.
Опустив руки на бедра, я обогнула его и села на диван, на этот раз самостоятельно.
– Нам много о чем надо поговорить, Калеб Моррисон.
– Например? – Он надулся, очевидно, будучи разочарованным.
Я в задумчивости рассматривала его. С чего начать? Все было так запутано и, в отличие от него, я не могла в данный момент просто вернуться к жизни и прыгнуть в постель, забыв обо всех наших проблемах. Вчерашний вечер был замечательным, многие мечты сбылись. Калеб занимался со мной любовью, и хотя это сильно смахивало на изнасилование в машине, но в тоже время было романтично, потому что он сказал, что любит меня.
Некоторые ребята, могут заявить о своей любви в гораздо более сентиментальной манере, но я знала, каким был Калеб, и я любила его именно таким. Для Калеба, все это было романтичным. Но даже теперь, когда мечта сбылась, это вовсе не значит, что все стало абсолютно идеально. Я верила Калебу, когда он сказал, что любит меня. Оглядываясь на последние пару месяцев, я могла видеть, что так оно и было.
Но были проблемы, которые продолжали беспокоить меня.
Слава богу, у нас было время побыть наедине в квартире его мамы, чтобы обсудить наши отношения. Моя мама не ждала меня раньше полудня, а еще не было и десяти утра.
– Присядь, – сказала я ему, а затем добавила: – Пожалуйста.
Он выглядел недовольным, но подчинился и сел в кресло напротив меня. Скрестив руки на груди, он осторожно спросил:
– О чем ты хочешь со мной поговорить?
Я нервно облизнула губы.
– Вчера вечером ты сказал мне, что моя мама угрожала тебе моим отъездом в Техас, если ты не расстанешься со мной. И это стало причиной, по которой ты сделал мне больно. Но ты не объяснил мне самое главное.
– Я рассказал тебе всё, что произошло, и почему я сделал то, что сделал. – Он смотрел в пол, его лицо скрылось за маской сосредоточенности. Его голова склонилась, и прядь черных волос упала на глаза. Он взглянул на меня:
– Так что там самое главное?
Даже зная теперь, что он любит меня, я все еще испытывала боль. Снова стараясь не заплакать, я спросила:
– Почему ты решил разбить мне сердце, вместо того, чтобы сказать правду?
Он заерзал в кресле и выглядел виноватым. С видимой неохотой он признался:
– Думаю, я просто был в панике. Когда твоя мать пригрозила отправить тебя к отцу или еще дальше, если понадобится, я сделал это, потому что ее угрозы звучали очень реально и я не сомневался, что она сделает что-то настолько ужасное. Я подумал, что, в конце концов, продумаю что-нибудь, чтобы мы могли быть вместе. Но, конечно, только если ты, по крайней мере, будешь поблизости.
Проклятье, я все равно вот-вот заплачу. Паника прорвалась наружу, и Калеб бросился ко мне, чтобы заключить меня в объятия.
– Шшш, не плачь. Все будет хорошо. Мы просто должны быть осторожны некоторое время.
Вытирая свои слезы беспокойными пальцами, я откинула голову назад, чтобы посмотреть на него.
– Ты уверен, что именно поэтому так легко ей подчинился? Может быть, ты испугался чего-то другого?
Он не смотрел на меня, когда спросил:
– Чего еще я мог бояться?
Вырвавшись из его объятий, я прошлась по комнате и, наконец, обернулась к нему:
– Меня!
Он сдержанно спросил:
– Почему я должен был тебя бояться?
Я обхватила себя руками, принимая оборонительную позицию, и уставилась в пол.
– Кого ты пытался защитить, Калеб? Меня или себя?
– Я не понимаю: о чем ты? – Его слова выдавали напряжение.
– Да ладно, Калеб? Подумай об этом! Ты мог бы сказать мне и сделать именно то, что мы и планируем делать сейчас, скрывать наши отношения. Вместо этого, ты солгал и сказал, что не любишь меня, причинил мне боль и в течение нескольких недель игнорировал меня. Я знаю, что угрозы моей матери стали весомой частью твоей личной причины, но это не всё.
Он выглядел рассерженным, но меня это не волновало. Я хотела… мне нужна была правда.
– Я думаю, что ты уцепился за этот предлог, чтобы отстраниться от меня. Наша поездка в Лас-Вегасе была … очень впечатляющей. Я сказала, что люблю тебя, и ты запаниковал и из-за этого тоже. Твоя натура проявилась страхом обязательств. Думаю, что моя мама стала отговоркой, позволившей тебе убежать от меня и своих чувств.
Ошарашенный взгляд, который сменился пониманием, заставил меня еще больше хотеть плакать.
И я сделала это.
Может быть, он сам и не понял, но подсознательно все еще боялся всего того, что означало влюбленность. Выскочив из комнаты, я слышала его шаги по паркету у меня за спиной. Я попыталась закрыть дверь его спальни, но он уже догнал меня и остановил. Вместо этого, я подошла к окну и встала спиной к нему, глядя на улицу. Тихие слезы текли по моему лицу.
Я была переполнена слезами.
Я чувствовала, что он стоит за мной. Просто стоит там.
– Джанна, я люблю тебя.
Мои плечи были поникшими, руки скрещены на груди и он схватил меня за локти.
– Как я могу знать, что ты не испугаешься и не убежишь снова?
Его голос был хриплым.
