– Джанна! – закричала она мне вслед, когда я побежала вверх по лестнице. Я не собиралась позволить ей отговорить меня. Хлопнув дверью спальни, я закрыла ее.
Мой отец не ответил на сотовый, и я попытала счастья с его домашним номером. Он, наверное, проверил определитель номера, потому что ответил:
– Джанна?
Взбесившись, я поспешила говорить:
– Почему тебе нужно было заводить детей с чокнутой? Я имею в виду, разве не было никого лучше, что пришлось выбирать из пациентов психиатрической больницы?
Мой папа, всегда готовый выслушать мои нервы о матери, засмеялся.
– Что она сделала на этот раз? Я уже говорил тебе раньше, ты всегда можешь переехать сюда и жить со мной в Хьюстоне.
Я нахмурилась.
– Ты все еще встречаешься с этой куклой?
– Мия – хирург и едва ли пустышка. Но нет, мы больше не вместе. Но она все еще хороший друг.
– Я до сих пор думаю, что она спала с кем-то ради учебы в медицинской школе, и у нее поддельные сиськи.
Я была рада, что они больше не встречаются. Когда мы навещаем отца, Мия лебезит передо мной и Чэнсом, когда он рядом, но когда его нет, она ведет себя так, словно мы и вовсе не существуем. Она никогда не была откровенна, но использовала свое обаяние, чтобы втереться в доверие к моему младшему брату. Нет, она не была бы хорошей мачехой.
Я вздохнула с грустью, думая, насколько легче была бы жизнь, если бы я жила с ним.
– Папа, а ты не можешь вернуться в Денвер?
Он застонал.
– Ты заставляешь меня чувствовать себя ужасным отцом, Джанна.
– Ты удивительный папа. У тебя просто плохой вкус относительно женщин. – И уже более мягким голосом, добавила: – Чэнс и я нуждаемся в тебе.
– Я подумаю об этом, – пообещал он, но прозвучало это не слишком уверенно. – Посмотрим.
– Это все, о чем я прошу. Подумай об этом. – Я решила играть грязно. – Поскольку мама разводится со Скоттом, у Чэнса больше не будет мужчины в его жизни.
Я поняла, что он намеренно сменил тему, когда спросил:
– Твоя мама что-то упоминала о пасынке Скотта[23].
Пораженная, я задавалась вопросом, сколько она рассказала отцу. Как правило, они не ладили, но время от времени разговаривали откровенно.
– Да? – продолжила я, пытаясь звучать совершенно невинно.
– Ты встречалась с ним?
– Угу, – ответила я туманно.
– Это именно то, что она не одобряет? – К сожалению, мой папа тоже решил напустить туману.
– Она уж слишком остро реагирует, – заверила я его. – Тебе бы он понравился, папа.
Это, вероятно, было ложью. Калеб был худшим кошмаром любого отца. Ну, может быть, не самым худшим, так как были ребята, и гораздо хуже, чем он.
– Ты все ещё видишься с ним? – В отличие от матери, я ненавидела лгать отцу.
– Хотелось бы, – я страховалась, боялась, что он скажет матери, если я доверюсь ему.
Он произнес усталым голосом:
– Просто будь честной со мной, Джанна. Лучше бы тебе рассказать мне правду.
– Ты не скажешь маме?
– Я не скажу твоей матери.
– Я люблю его.
Мой папа, был на год старше моей мамы, и все ещё был молод.
Совсем не как та женщина внизу, которой было только тридцать три, но она себя вела так, словно ей пятьдесят три. Я знала, что он бы понял, почему я так поступила.
– Только будьте осторожны, – посоветовал он с явным беспокойством в голосе. В отличие от моей мамы, отец был способен обращаться со мной как с равной. Он никогда бы не попытаться приказывать мне, как это делала она, но он хотел помочь мне принимать более взвешенные решения.
– Не волнуйся, папа, он любит меня.
– У меня сейчас другой входящий вызов, милая. Чэнс позвонит мне позже?
– Конечно, а ты подумаешь о переезде сюда? Здесь в Денвере много людей, которые нуждаются в пластике носа и живота. – Как пластическому хирургу, я полагаю, это будет непросто для папы переехать сюда, но это будет стоить затраченных усилий.
– Обещаю, я подумаю об этом.
После разговора с отцом по телефону, я плюхнулась на кровать и включила телевизор. Я не сказала папе о том, что мать ударила меня, потому что не хочу, чтобы ситуация стала еще хуже, чем сейчас.
Не обращая внимания на реалити-шоу, я думала о моем милом парне. Это было так удивительно: снова быть вместе. Он так сильно изменился и уже не был парнем, который пользовался девчонками. Я верила, что он не сделает мне больно. Даже если я не могла в открытую назвать его моим. Сегодня, он говорил самые романтичные вещи. Ну, романтичные для него, и между ними была еще куча неприличных слов. Не то, чтобы я возражала против озорства.
Мне очень хотелось увидеть его завтра в школе. Может быть, мы бы забили на уроки, и улизнули куда-нибудь вместе.
Неохотно, я вытащила из рюкзака книгу, которую должна была читать как задание по английскому языку. Наш учитель позволил выбрать между «Бойня номер пять»[24] и «Алая буква»[25].
Мой класс выбрал «Бойня номер пять», поскольку там была тема с прыжками во времени как в фильмах Квентина Тарантино[26]. Было интересно, но хотелось бы немного больше романтики в книжке[27].
Я начала проваливаться в сон пока читала, но очнулась, когда телефон запищал, предупреждая об смс. Оно было от Калеба.
