Вскинув руки, я толкнул Джоша на несколько футов вглубь комнаты. Ян пробормотал:
– Где, черт возьми, свет? – прямо перед тем, как кафетерий ярко осветился.
Секунду или две нам понадобилось, чтобы привыкнуть к свету. Внимательно посмотрев на Джоша, я ощутил, как страх заворочался в моем животе. Немного крови засохло на белом материале его футбольных штанов.
Он поднял руки в успокаивающем жестом, и я потерял контроль, когда увидел кровь на ладони его правой руки. Мои глаза лихорадочно шарили по помещению, пока они не упали на девушку в униформе болельщицы, лежащую на полу метрах в девяти от нас. Когда я увидел ее, Ян уже бежал к ней, называя ее по имени. Она не отвечала. Я крикнул Яну:
– Звони 911! – И тут же бросился на Джоша.
Следующие десять минут потерялись в безрассудном тумане ярости. Сначала приехали полицейские, один из них оттащил меня от Джоша, а его напарница склонилась над безжизненным телом Джанны. Когда полицейский сдернул меня с Джоша, то просто открыл возможность Яну принять свою очередь. Чувство удовлетворения пронеслось сквозь меня, когда Ян ударил Джоша складным металлическим стулом, и я услышал звук хрустнувших ребер и не сделал ничего, чтобы заглушить собственную ярость.
В этот момент появились парамедики с каталкой. Полицейский отпустил меня, направляясь к Яну, и я рванул к Джанне, шепча про себя молитву. Фельдшеры потребовали, чтобы я убрался, но я увидел, что с ней случилось.
Этот момент теперь навсегда выжжен в моей памяти. Левая сторона ее лица распухла, и я услышал, как один фельдшер говорил другому быть осторожнее с ее сломанными запястьями. Я взглянул туда, где кричал Ян и увидел, как мужчина-полицейский завалил Яна на живот и одевает ему наручники.
Мой взгляд опустился к Джанне: так хотелось забрать ее в свои объятия и убаюкивать, но я знал, что должен позволить им сделать свою работу. Я не знал, что делать. Я не мог ничего. Мои глаза были мокрыми от беспомощных слез. Когда женщина полицейский шагнула ко мне с парой наручников и сказала:
– Я должна одеть их. – Я просто рассеянно кивнул головой. Когда она защелкнула на мне наручники, появилась вторая бригада парамедиков и занялась Джошем.
Женщина-полицейский, должно быть, вызвала вторую бригаду, пока я отделывал Джоша. Мне хотелось закричать им, чтобы оставили его гнить там. Он не заслужил никакой помощи. Он заслужил наручники или пулю в голову. Приехали еще полицейские, они усадили меня и Яна спинами к ближайшей стене. Ян ответил на вопросы, потому что я не реагировал. Мои глаза были прикованы к Джанне.
Моя девушка была ранена, и я ничего не мог сделать, чтобы облегчить ей боль. Я не защитил её. Я не явился вовремя, чтобы спасти её. Когда один из полицейских бросил окровавленный фонарик в мешок для улик, мне хотелось кричать.
Когда они повезли Джанну на каталке из кафетерия, а я не мог последовать за ней: я закричал.
Фридрих Ницше[35]
КАЛЕБ
– Я должен был врезать ему стулом по башке, – в сотый раз произнес Ян.
– Заткнись, – пробормотал я, лёжа на койке и прикрыв глаза предплечьем. Мне, возможно, приходится делить с ним камеру, но это не значит, что я должен смотреть на его рожу.
– Сколько ребер, думаешь, я сломал, Cи? – спросил Ян, делая вид, что не замечает того, что мне необходимо побыть одному.
– Не давай мне прозвищ. Мы не такие приятели, – выдавил я сквозь стиснутые зубы.
Каким-то образом я попал в ад. Мог ли я пропустить ту часть, где умер? Кто решил, что это отличная идея, посадить нас в общую камеру? Вчера вечером, Ян и я по очереди избили Джоша до полусмерти. Что заставило полицейских думать, что мы не кинемся друг на друга? Я много раз представлял себе, как врежу ему по роже, с тех пор как мы оказались здесь. Зная нас, если бы мы начали драться, то не остановились бы, пока нас не выкинули бы отсюда или не разделили.
После того, как парамедики увезли Джанну и Джоша в больницу, полицейские доставили меня и Яна в полицейский участок. Они допрашивали нас отдельно в течение нескольких часов, заставляя рассказывать нашу историю снова и снова. Мой отец появился с адвокатом, тем же самым, которого родители нанимали для меня раньше. К Яну явился только адвокат.
Когда полицейские не занимались мной, я волновался о Джанне. Я должен был больше беспокоиться, когда произошла эта история с Джошем. Я должен был знать, что он не оставит это просто так, и пойдет на крайние меры. Оглядываясь назад, да, были знаки, но моя голова была где-то в другом месте. Я растворился в Джанне, и перестал воспринимать серьезно все остальное. Глупая ошибка, и моя красивая девушка заплатила за неё.
