С чего начать, чтобы помочь ей?
– А Джош?
– Хотел бы сказать, что он скончался от полученных травм, – сердито пробормотал мой папа. – У него перелом носа, разбитое лицо и три сломанных ребра. – Когда он запнулся, я взглянул на него, и увидел его кривую улыбочку. – Ты и второй парень действительно хорошо отделали его.
– В какой палате лежит Джош?
– Калеб, – сурово сказал мой папа.
Я фальшиво улыбнулся отцу, это скорее походило на усмешку.
– Чтобы отправить ему цветы, конечно же.
Он покачал головой.
– Его здесь больше нет.
– Тюремная больница? – спросил я с надеждой.
– Э-э, нет. Отец Джанны, Крис, прибыл полночным рейсом и, получив кое-какую информацию от полиции, он спросил то же самое, что и ты. – Мой отец внимательно посмотрел на меня. – Сотрудники полиции и больницы подумали, что лучше бы перевести Джоша в другую больницу и ради него, и ради её семьи.
– Я собираюсь убить его, – сказал я отцу, со всей серьезностью. Папа был шокирован моим заявлением, так что я попытался его успокоить: – Не волнуйся, меня не поймают.
Он снова покачал головой.
– С тебя достаточно проблем. Напасть на Джоша в момент, когда у тебя условный срок, не такая уж блестящая идея.
– Думаю, это отличная идея, – упорствуя, пробормотал я. Я все еще хотел ощутить вкус крови Джоша. Я разбил его лицо, а Ян сломал ему несколько ребер, но он должен получить гораздо больше. Да эта сволочь еще и не почувствовала настоящей боли.
Покинув больничный гараж, стеклянные двери на входе в больницу поманили меня вперед.
– Ещё кое-что, Калеб. – Уверен, «все будет хорошо», это не то, что он собирался сказать. – Полицейские сегодня начали задавать вопросы другим болельщицам и футболистам.
– И что?
– Они выяснили, Джош попросил одну из болельщиц передать записку Джанне, – он заколебался, прежде чем продолжить, – якобы от тебя, с просьбой встретиться в кафетерии после игры.
– Проклятье! – закричал я, до чертиков испугав пожилую супружескую пару, выходящую из лифта.
Мой папа извинился перед ними, но они прошли мимо нас быстрее, чем обычно могут двигаться люди их возраста.
Войдя в лифт, папа нажал кнопку шестого этажа. Мой желудок сжался. Мне нужно получить возможность увидеть Джанну, и я волновался, что мне откажут в этом. Я надеялся, что Джулии там нет. А папу Джанны я бы смог убедить.
Пятый этаж, шестой этаж, двери лифта открылась.
– Папа?
– Да?
– Когда дело дойдет до Криса с чем мне придется столкнуться? – спросил я, желая услышать слова поддержки, как в случае избиения Джоша.
– Ну, – мой папа сделал паузу, очевидно, обдумывая свой ответ. – Когда Джулия впервые позвонила ему прошлой ночью, она была убеждена, что это ты тот, кто ранил Джанну.
– Глупая сука, – прорычал я с напором.
Отец проигнорировал тот факт, что я назвал его жену сукой.
– Но, к тому времени, когда Крис прибыл сюда, и полицейские поговорили с ним, он стал просто благодарен тебе и Яну за то, что вы нашли Джанну так быстро, и она не пролежала там всю ночь.
Мысль об этом… ранила меня
Мы прошли мимо регистрационного поста медсестры, и мой папа остановился перед комнатой 626. К сожалению, я уже расслышал скрипучий голос Джулии внутри. Папа вошел первым, а я последовал за ним. Комната была не большой и шторы были закрыты. Джулия сидела в стуле у окна, на другом кресле сидел мужчина, на чьих коленях спал Чэнс.
Джулия увидела меня не сразу, так как смотрела на моего отца, но когда она сделала это, то вскочила со стула, указывая на меня пальцем в обвиняющем жесте.
– Я не хочу, чтобы ты здесь находился!
Игнорируя ее, я смотрел на фигурку в постели. Она лежала на спине в больничном халате, с простынями натянутыми до подмышек. Оба запястья были в гипсе, и ее лицо было сильно распухшим.
Учитывая, что мой отец рассказал мне, перелом челюсти был не так силен, как мог бы быть. Врачи считали, что все заживет в течение шести недель. Фиксаторы не позволят Джанне есть твердую пищу, и она не сможет много говорить, но как только выздоровеет, то сможет вернуться к нормальной жизни.
По крайней мере, физически.
Ее глаза были закрыты. Она либо спала, либо еще была без сознания. Я молился, чтобы ей не снились кошмары.
Взглянув на Джулию, я увидел ее раскрасневшееся лицо, исказившееся от ненависти. Удивительно, как такая красивая женщина может стать такой уродливой за несколько секунд.
– Разве ты не слышал меня, Калеб? Тебе здесь не рады! Это все твоя вина!
Папа Джанны поднялся, уложив спящего Чэнса в кресло.
– Давай выйдем, Джулия. Дети не должны этого слышать.
Неохотно согласившись с ним, и не желая, чтобы Джанна проснулась расстроенной, я развернулся и вышел из палаты. Мой папа вышел сразу за мной, чтобы поддержать, также я слышал цокот каблуков Джулии. В коридоре, я развернулся снова, скрестив руки на груди. Мне нужно было держать себя в руках, потому что Джулия, несомненно, попытается вывести меня из себя. Я должен удержаться от желания врезать ей.
– Увези сына домой, Скотт, – сказала Джулия моему отцу, даже не потрудившись обратиться ко мне.
– Я здесь, чтобы быть с Джанной, – возразил я. – Больница тебе не принадлежит, Джулия.
