Единственное, что связывает меня с Миротворцами – ненависть к Теням. Я – внештатный ловец, действующий инкогнито. Пользуясь своими связями моей прошлой жизни, удалось наладить контакт с тем, кто передает мне данные о местонахождении очередной Тени. И я срываюсь с места. Рою землю, нахожу эту мразь и…
Долбаное "И"! Всегда есть это всратое
Потому что именно Тени играли важную роль в игре Ваалхара. В войне. Они забирали энергию, уничтожали противников их же оружием. Они путали следы, сталкивали лбами. А теперь, когда Ваалхар сдох, Тени позорно прячутся. Кого-то мы отлавливаем, когда находим, и их увозят на базы Миротворцев, чтобы запечатать из резерв, сравнять их с обыкновенными людьми. Или же ликвидировать окончательно сродни из проступкам.
– Нашел, что искал? – мальчишечья физиономия Крэйгана, нашего мозга в энергетическом формате, высунулась из-за приоткрытой двери.
Я лишь мотнул головой.
– Дверь вначале закрывать научись, бестолочь, – протягивает Чез, скидывая пальто на диван и еле уловимо шепнув, зажигает яркое пламя в камине, направив в него поток силы.
Пламя вспыхнуло, освещая полу-мрачное помещение и оживляя тени на каменных голых стенах. Они играючи носятся по интерьеру, по мебели, устраивая грёбаный цирк теней! Теней…хмыкнул. Повсюду они:
– Мы за энергетическим барьером, – отмахнулся парень, скрывая свою патлатую макушку за дверью мастерской.
– Крэйг, это не значит, что можно наплевать на безопасность, – окликнул того сухим тоном Чезаре. – Или думаешь в Мирах одни идиоты?
– Так и есть, – устало провел ладонью по лицу, стряхивая напряжение, и удобно устраиваюсь на мягком кресле гостиной, возле камина, закинув ноги на журнальный столик. – Только даже идиотов не стоит недооценивать.
– Могут удивить, – хмыкнул невесело Чез, забирая из барного шкафа бутыль с крепким пойлом, разливая в два рокса.
Откинуть голову на спинку кресла и прикрыть глаза – это помогает немного привести мысли в порядок. И тут же мягкий тычок в плечо вновь заставляет вернуться в привычный до омерзения мир.
– Ну охренеть, вот это сервис, – хмыкнув, забираю рокс с темно-янтарногл цвета содержимым. – Чем обязан твоему порыву добродетели?
– Считай, сегодня я твой личный ангел-споитель. Пей давай, день тяжёлый.
Крепость напитка оглушающе обжигает горло и мы ещё сидим несколько минут в мягкой тишине. Вот только в мозгу сверлом отдает вязкий, раздирающий душу, язвительный голос.
Торопливый топот сверху и по панельной лестнице спускается Джулс, тонкими пальчиками скользя по перилам. Растрёпанные блондинистые волосы небрежно лежат на плечах, придавая девушке вид встревоженного воробья.
– Чез! – звонкий голос доносится до наших ушей и мы синхронно морщимся, как от назойливого звука, мешающего нашему дзен.
Мягкой поступью кроссовок, почти бесшумно, но стремительно девушка достигает нас с Чезом и мы так же синхронно прячем взгляды от Джулс на дне рокса. Просто иди мимо, Джулс.
– Наконец-то! – выдыхает девушка и нервно заламывает руки. – Сейчас приедет моя подруга. Чез, я тебе о ней говорила, ты разрешил ей помочь, помнишь? Она…
Джулс запинается, тревожно косясь на меня.
– Говори, – разрешает Чез, усмехаясь и переводя внимательный взгляд на меня. – Кай пока не в курсе, но… Его я беру на себя.
– Твою мать, Манчини, – устало выдыхаю, злость вырывается наружу хриплым надсадным нервным смехом. – Что опять ты устроил за моей спиной?
– Она немного…Тень, – вместо него робко отвечает Джулс, нервно сглатывает и вновь впивается в меня обеспокоенным взглядом. – Пожалуйста, Кай, я знаю как…
– Заткнись. Просто заткнись.
Волна раздражения накатывает с новой силой, где-то внутри вновь заворочались шестерёнки, запускающие механизм:
Выверну ее душу, залезу в нее своими пальцами, погружаясь в вязкую тягучую, словно патока, субстанцию и вырву с корнем то, что делает ее живой.
Я вновь откидываю голову на спину и перекатываю по мягкой прохладной кожаной поверхности в сторону, отворачиваясь от блондинки. За окном рвет и мечет порывистый ветер, завывая, будто бродячий пёс в поисках укрытия. Хромой, голодный до омерзения, до боли озлобленный, кинутый и одинокий , мать его, пёс. Чем-то тебя напоминает, да, Кай?
– Кай, – почти жалобно ноет Джулс.
– Молчи, – хочется верить, что мой голос всё ещё звучит холодно.
Чезаре делает глоток янтарного пойла и терпеливо выжидает, когда я переварю услышанное. Тень. Твою мать, Джулс, ты долбанулась!
Джулс послушно замолкает, глядя на меня оленьими глазами, в которых так ярко пылает страх. Кидает беспомощный взгляд на Чезаре и надломленно шепчет ему на ухо, наклонившись:
