М. – Давайте попробуем взять за основу ритмы их сердец. Вспомните морской прибой – поверхность огромных волн вся покрыта более мелкой рябью. Один из моих кузенов, адмирал, говорил мне, что поверхность более мелких волн вся покрыта еще более мелкими волнами, и этому нет предела. Пусть удары сердец Пенни и Гарри будут как бы гребнями больших волн, и вы наполняйте их своими ритмами, то усиливая, то ослабляя – и подчиняйте этим ритмам силу, с которой будут оказывать давление на их кожу бугорки, о которых мы говорили.
В. – Я попробую использовать стихи для создания основного ритма – стихи ведь сами в себе заключают ритм, даже если, как у нас с вами, нет тела, способного его ощущать.
М. – Не забывайте контролировать состояние Пенни и Гарри.
В. – Разумеется… Послушайте, Полина, этот диалог, который мы сейчас с вами ведем, при всей его приятности, невозможно узкий канал для обмена впечатлениями. Давайте лучше создадим особый интерфейс, чтобы не тратить время на разговоры. В принципе, это не очень отличается от того, как мы работали с агентами. Выделим для общения несколько компьютеров и будем использовать их для обмена агентами, единственной задачей которых будет передача впечатлений.
М. – Я понимаю, как я могу создать своего собственного агента и растворить его потом в себе снова. А вашего? Не будет ли это слишком опасно для нашей целостности?
В. – Мы будем обмениваться очень маленькими агентами, дабы они не представляли информационной опасности для нас самих. Все же быстрее, чем обыкновенный диалог.
М. – Давайте попробуем, но с условием! Мы продолжаем вести обыкновенный диалог и уничтожаем ваш обменный интерфейс по первому требованию!
В. – Я приму любые ваши условия.
Камера долго всматривается в Пенни (из-под шлема выбиваются светлые волосы), долго всматривается в Гарри… Гарри сидит на вертящемся стуле рядом с экраном, Пенни в кресле-качалке. Оба медленно качаются – он из стороны в сторону, она вперед-назад.
В. – Как видите, использовать стихи для задания медленного ритма оказалось значительно лучше.
М. – Да… Мне понравилась движущаяся карикатура, которую вы послали мне с последним вашим агентом. Гарри в виде жука, наколотого на иголку, а Пенни в виде жука, которого перевернули на спину. Как у них здесь называются подвижные рисунки – мультипликация?
В. – У американцев они называются cartoons. Увы, сеанс уже подходит к концу – а чего мы добились?
М. – Мне кажется, что им понравилось. Можно надеяться, что этот сеанс не последний.
В. – Боюсь, если мы и дальше будем над ними смеяться, мы никогда ничего не достигнем. Насмешка создает барьер, через который не перескочишь.
М. – Я довольно вас знаю, виконт, чтобы чувствовать в ваших карикатурах скорее ненависть, чем насмешку. Смеясь, мы сможем превратить их в марионеток – но если мы хотим сами вселиться в них, нам надо полюбить их – или хотя бы любовно возненавидеть. Мне кажется, мы на это способны.
В. – Может быть, маркиза. Мы упустили из виду еще один способ воздействия – музыку! У них все время играла музыка, а мы ничего не слышали.
М. – В шлемах, что у них на головах, имеются наушники. К ним идут сигналы. Нет ли возможности их расшифровать?
В. – Там просто ряд чисел, которые кодируют музыку. Каждый звук переводится специальным преобразователем в последовательность чисел, а потом она опять преобразуется в звук…
М. – Но изображения у них тоже преобразуются в ряд чисел, но мы каким-то образом научились их видеть…
Гарри расстегивает и снимает «доспехи». Похоже, тело плохо слушается его. Встает со своего вертящегося стула, чуть пошатываясь, подходит к Пенни. Помогает ей встать и снять свои. Ее глаза закрыты, но на губах счастливая улыбка. Не открывая глаз, она осторожно обнимает и прижимает к себе Гарри. Прижимается губами к его виску. Весьма долго они так стоят, не отрываясь.
М. – Сеанс окончен.
В. – Вы не боитесь, Полина, что «cybersex» окажется для наших молодых людей всего лишь подготовкой к обычной любовной игре, и они перестанут пользоваться компьютером?
М. – Все возможно. Но все же я надеюсь, что они не скоро научатся без нашей помощи доставлять друг другу удовольствие. К слову, как мне называть вас – Жан-Селестен?
В. – Просто Вальмон.
