Вопросы, которые задавала Пенни, звучали необычно. Точнее, необычно звучало то, как она их задавала. Само по себе содержание вопросов во время этого первого разговора не произвело на меня особого впечатление, но ее желание понять, разобраться, несомненно, понравилось. Разговор, помнится, зашел о том, почему в современных информационных системах такую роль играют вычисления, почему вообще в них вычисления так тесно связаны с хранением и передачей информации? Ведь в конечном счете нужно, чтобы кто-то это понял, увидел в потоках цифр смысл, но кто? Неужели все сводится к преобразованиям, а смысл появляется только в тот момент, когда все эти потоки преобразуются в понятную для человека форму?
– Я видела, в литературе иногда говорится о распределенных интеллектуальных системах, но, честно говоря, с трудом понимаю, что в них является интеллектуальным. В прошлом делались механические автоматы, теперь все делается на базе электроники, но где тут, собственно, место для интеллекта?
На меня вопросительно смотрели серые, слегка навыкате глаза в обрамлении рыжеватых ресниц. Чувствовалось ли хоть как-то, что на самом деле этими глазами смотрят трое разных людей? Может быть…
Несомненно, мое внимание было соответствующим образом настроено, ведь неделю назад я читал письмо Соловьева, в котором говорилось о расщеплении личности.
Несомненно, однако, и то, что никаких признаков психического расстройства в рассуждениях Пенни я не заметил.
Доброго времени суток!
Я наблюдаю за Пенелопой Голдсмит уже довольно долго, но пока никаких признаков безумия, т. е. расщепления личности или чего-то подобного, у нее не заметил. Она очень много времени проводит за компьютером в студенческих компьютерных залах. Пару раз отвечал на ее вопросы – вопросы звучали вполне здраво. Пожалуй, достаточно интересная студентка, но и только. Хотелось бы знать, откуда ты вообще взял эту идею о расщеплении личности. Допускаю, что сейчас у нее ремиссия, но все же – откуда информация?
А.
Информация – главным образом из переписки с Пенни и двумя другими личностями, которые якобы с ней сосуществуют. Сам понимаешь, что поверить в такое не очень просто, поэтому я надеялся, что ты сможешь в какой-то степени сыграть роль независимого наблюдателя, чтобы проконтролировать ситуацию.
Раз ты настроен критически – я решил, что можно тебе об этом сказать. Пожалуйста, продолжай наблюдение.
Всего лучшего
С.
Я сидел в своем любимом баре недалеко от университета, когда заметил Пенни. Она тоже меня заметила и подошла к моему столику.
– К вам можно?
Необычный вопрос со стороны малознакомой студентки…
– Присаживайтесь.
– Спасибо.
– Что вам заказать?
(Я знаю, конечно, что это один из вопросов, которые в Америке в лучшем случае могут быть сочтены старомодными, а в худшем – воспринимаются как недопустимое покушение на личную независимость. Правда, от такого вопроса, заданного в баре, совсем уж опасных последствий все-таки не будет.)
– Что нам заказать? – ее глаза смотрели с легкой насмешкой. Ничего столь выразительного во время наших с нею немногочисленных разговоров в аудитории я раньше не замечал.
– Ну, какого-нибудь вина. Лучше французского, – она улыбнулась, – и оливок. В этом баре обычно есть. Хотя бы простого «бордо».
Я сделал заказ, чувствуя, что сегодня меня ожидает что-то необычное.
– Ваш коллега нам посоветовал поговорить с вами более откровенно. Здесь принято считать, что все русские – сумасшедшие… Так что… Мы согласились.
– Он мне не сказал, кто вы.
– Votre collègue croit que nous sommes les personnages littéraires et que Mademoiselle Goldsmith écrit de notre part. Ваш коллега считает, что мы литературные персонажи, и что мадемуазель Голдсмит пишет от нашего имени.
– Et alors? И что же?
Позже я задавал себе вопрос, принимал ли мой коллега во внимание мое знание французского. Я не помню, чтобы мы с ним об этом говорили.
– La verité n’est pas si simple. Истина не так проста.
Немного другая интонация, другая улыбка.
– Он слышал только о литературных персонажах, но до персонажей существовали живые люди.
– Ну и жизнь после смерти, разумеется.
– Так что каждый говорит за себя…
Эта фраза для разнообразия была сказана по-английски.
В это время дня бар был почти пуст. Бармен сам принес нам два бокала вина и оливки. Пенни отпила глоток.
– С такой биографией трудно найти подходящего конфидента.
– Но вы ведь переписываетесь с Соловьевым?
– В интернете полная конфиденциальность невозможна. Вам это должно быть известно, раз вы специализируетесь по распределенным системам. Он рекомендовал вас, мы к вам присматривались некоторое время. Перекрестное тестирование повышает надежность…
– Он не говорил мне ни о каких литературных персонажах.
