Вышло, однако, и так (по причинам слишком заумным, чтобы разъяснять в таком научно-фантастическом рассказе), что Центральный Ход на Земле – центральный компьютер – остался не только единственным способом учета всех планет, но и единственным способом для них учитывать друг друга; и когда компьютер прибавил и свой яркий мелкий проблеск в океан огня сверхновой, у планет просто не осталось возможностей найти друг друга без трудоемких поисков с помощью беспилотных кораблей и скачков через Ход. Прошло немало времени, чтобы новые планеты дошли до нужных технологий, и еще дольше – чтобы те заработали, но в конце концов на планете, которую назвали Террату (где суффикс означал одновременно и
Вот теперь уже можно начать разбираться, что же это за научно-фантастический рассказ.
– Чарли Бакс, – рявкнул Чарли Бакс, – на встречу с Мастером Архива.
– Конечно, – ответила красивая девушка холодным голосом, каким красивые девушки говорят со спешащими и возмущенными посетителями, которые явно не замечают – или не ценят, – что девушка красивая. – Вы по записи?
И ведь казался таким приятным молодым человеком, несмотря на всю спешку и возмущение. Но, впрочем, то, как он разом перечеркнул всю свою приятность, когда наконец опустил прищуренный взгляд на ее личико и все равно не оценил ее красивость, ее делало такой же некрасивой, как его – неприятным.
– А у вас, – спросил он холодно, – есть книга записей?
На это девушке ответить было нечего, потому что книга была – лежала раскрытой прямо перед ней. Она нашла золотым и узорно подстриженным ногтем его имя, с отрицательным воодушевлением сверила имя и его лицо, провела ногтем по странице и нашла время записи. Посмотрела на циферблат, встроенный в ее стол, провела рукой над интеркомом и сказала:
– К вам мистер Чарли… э-э… Бакс, Мастер Архива.
– Впустите, – ответил интерком.
– Можете войти.
– И сам знаю, – ответил Чарли Бакс отрывисто.
– Вы мне не нравитесь.
– Чего? – спросил он, но думал уже о чем-то другом и пропал за дверью и раньше, чем она успела повторить.
Мастер Архива проработал на своей должности достаточно, чтобы ожидать, получать и любить вежливость, почтение и послушание. Чарли Бакс же вломился в кабинет, хлопнул на стол свою папку, уселся без приглашения, придвинулся и заревел с красным лицом:
– Вашу ж…
Мастер Архива нисколько не удивился, потому что его предупреждали. Он заранее спланировал, как поставит на место этого дерзкого молодого человека, но при личной встрече с наглостью Бакса все его планы оказались чуть менее чем бесполезными. И вдруг он удивился, потому что одного взгляда гостя на то, как Мастер Архива разинул рот и слабо всплеснул руками (а ведь сам уж думал, что давным-давно забыл такой жест), хватило для того, чего не достигли бы никакие планы.
– А-а-а… вот же хреномантия, – проворчал Бакс, заметно сдуваясь. – Худо хлебанная харчистая хреномантия. – Он бросил взгляд на вскинутые в ужасе брови старика и ослепительно улыбнулся. – Вы-то, наверное, не виноваты. – Улыбка пропала. – Но из всех гидроцефальных, идиотских, кретинских волокит, что я видел в жизни, это – самая дебильная. Вы хоть знаете, сколько порогов я оббил вот с этим… – он постучал по столу тяжелой папкой, – с тех пор, как вернулся?
Мастер Архива знал, но спросил:
– Сколько?
– Слишком много, но все-таки в два раза меньше, чем перед отправкой на Вексвельт. – На этом Чарли резко сжал губы и снова придвинулся, направив на старика горящий проницательный взгляд, будто двойной лазер. Мастер Архива обнаружил, что пытается выиграть в гляделки, но из-за усилий ему приходилось понемногу отклоняться все дальше и дальше, пока его не приперло к спинке кресла с закинутым подбородком. Он уже чувствовал себя глупо, будто на слабо ввязался в драку со слугой какого-то незнакомца.
Первым отвернулся Чарли Бакс, но старик бы не назвал это своей победой, потому что взгляд оставил его так же ощутимо, как если бы его перестали прижимать к креслу, и без поддержки он буквально провалился вперед. Но если это и была победа Чарли Бакса, сам он об этом, похоже, и не подозревал.
