Опасные видения полностью

Первый рассказ (детище откровенных запугиваний и истерик) продал в Stirring Science Fiction Дональду Уоллхейму (теперь – редактору Ace Books) еще в восемнадцать лет; с тех пор выпустил около сотни рассказов, пять романов, четыре сборника и вышеотмеченные антологии.

Об этом конкретном рассказе Деймона Найта: он прислал его, хотя я прямо сказал – в этой августейшем сборнике его братии места нет. Рассказ мне понравился, но я собирался его вернуть, просто чтобы показать, что никто не любит умников, как тут пришло письмо от Кейт. Она сказала, что Найт превратил ее жизнь в сущий ад. Они живут в «огромном красивом викторианском особняке в Милфорде, с тремя гиперактивными мальчишками, тремя котами и неопределенным числом тропических рыбок», и Деймон вымещает на Кейт обиду из-за того, что я попросил ее рассказ, а не его, и грозится, если ему откажут, а ей нет, продать Кейт на корабль работорговцев, следующий в Марракеш.

Незачем и говорить, что он, как обычно, добился своего. Поэтому в антологии вы найдете один рассказ Деймона Найта и ноль – от Кейт Вильгельм. Мы ему это еще припомним на следующем допросе Инквизиции Американской ассоциации писателей-фантастов.

Настал день гнева. Небо возопило трубами – мучительно, призывно. Всюду со стоном поднялись сухие камни и рассыпались в песок. Затем раскололось небо, и во всполохе явился престол из белого пламени – в радуге, что горела зеленым.

Били на горизонте молнии. Кругом престола парили семь величественных фигур – все в белом, с золотыми поясами; и каждая несла в гигантской руке чашу, что дымили в небе.

И раздался из сияния на престоле глас:

– Идите и вылейте семь чаш гнева Божия на землю[131].

И спикировал первый ангел, и вылил из чаши поток тьмы, что клубился по голой земле. И была тишина.

Тогда второй ангел слетел на землю, и метался туда и сюда с полной чашей, и, наконец, вернулся к престолу и воззвал:

– Господи, мою чашу должно пролить в море. Но где же море?

И вновь была тишина. Ибо лишь сухие осыпающиеся скалы тянулись под небом без конца и края; а где были океаны, там остались лишь изборожденные полости в камне, сухие и пустые, как и все прочее.

И воззвал третий ангел:

– Господи, моя чаша – для рек и источников вод.

И воззвал четвертый ангел:

– Господи, так позволь опустошить мою.

И опустошил свою чашу на солнце; и вмиг оно разгорелось, страшное сияние испуская; и парил сей ангел, проливая свет на землю. Немного погодя же он сдался и вернулся к престолу. И вновь настало молчание.

Затем раздался с престола глас:

– Да будет так.

Не летела птица под всем широким куполом небес. Не рыскало и не ползало ничто живое по лику земли; и не было там ни дерева, ни травинки.

И молвил глас:

– Это день назначенный. Сойдем.

И прошел Бог по земле, как в былые времена. Вид его был столбом дыма. И шли за нем семеро белых ангелов с чашами, ропща. Одни они были под серо-желтыми небесами.

– Мертвые избежали нашего гнева, – молвил Господь Иегова. – Но не избежать им суда.

Иссохшая долина, где они стояли, была садом Эдемским, где первому мужчине и первой женщине дали плод, наказав его не есть. На восток лежал путь, куда прогнали грешников. Поодаль на запад виднелась зазубренная махина горы Арарат, где причалил ковчег после очищающего Потопа.

И молвил Господь могучим голосом:

– Да будет открыта книга жизни; да восстанут мертвые из могил и из морских пучин.

Далеко разнесся его глас под угрюмым небом. И вновь вознеслись и опали сухие скалы; но не явились мертвые. Лишь кружился прах, словно он один остался от всех земных миллиардов, живых и мертвых.

Первый ангел держал в руках раскрытую книгу. После долгого молчания он закрыл ее, и был на лице его страх; и пропала книга из рук его.

Другие ангелы роптали и вздыхали. Произнес один:

– Господь, страшен звук тишины, когда наши уши должны наполняться стенаниями.

И молвил Господь:

– Это назначенный час. И все ж один день на небесах есть тысяча лет на Земле. Гавриил, ответь, сколько дней минуло со Дня по человеческому летоисчислению.

Открыл первый ангел книгу и произнес:

– Господи, по человеческому летоисчислению со Дня минул один день.

Ангелы принялись потрясенно перешептываться.

И, отворотившись от них, молвил Господь:

– Лишь один день: мгновение. И все же они не восстают.

Пятый ангел смочил губы и спросил:

– Господь наш, разве вы не Бог? Могут ли быть секреты, сокрытые от Творца всего сущего?

– Спокойствие! – ответил Иегова, и зарокотал гром к мрачным горизонтам. – В свое время я еще сделаю эти камни свидетелями[132]. Идемте дальше.

И блуждали они по иссохших горам и чрез пустые каньоны морей. И молвил Господь:

– Михаил, ты был назначен пастырем людей. Какими были их последние дни?

Остановились они у израненной махины Везувия, что за тысячелетия божественного небрежения извергалась дважды, похоронив заживо тысячи.

И ответил второй ангел:

– Господи, когда я видел их в последний раз, они готовились к великой войне.