Опасные видения полностью

В мире нет недостатка любви, но есть огромный дефицит в местах, куда ее вкладывать. Не знаю почему, но у большинства из тех, у кого, как у тебя, есть врожденный дар взбираться по самым отвесным скалам, таких мест либо очень мало, либо не видно из-за крюков и кошек. Когда любовь проявляется в таком человеке – как в тебе, – когда она его озаряет, ее нужно почитать, о ней нужно заботиться. Вот в чем самая суть несправедливости, что с тобой случилась. Ее вообще не должно было случиться, но если все-таки и должна, то не с тобой.

Сейчас у тебя есть повод для множества чувств, Харлан: гнев, возмущение, сожаление, скорбь. Теодор Рейк, проводивший блестящие анатомизации любви, заявляет, что во всем этом нет ее завершения – а если и есть, то велика вероятность, что какие-то из этих чувств или все сразу присутствовали в человеке с самого начала. Нет, любовь завершается с равнодушием – по-настоящему завершается с настоящим равнодушием. Я не знаю ничего печальней этого. И за всю свою жизнь я нашел только одного писателя, однажды, который сумел описать точный момент, когда это происходит, и поэтому это самый печальный текст, что я читал. Шлю его тебе во время твоей печали. Принцип этого подарка – „контрраздражение“. Читай его в здравии – неизбежном, рано или поздно. Хочу, чтобы ты знал: если он тебе поможет, если он тебя поддержит, то мои уважение и дружба – с тобой. Твой Т. Х. Старджон».

Так заканчивается письмо, которое помогло мне и поддержало. А прилагалась к нему 20-я из «Двадцати поэм о любви» Пабло Неруды в переводе Кристофера Лога (Twenty Love Poems based on the Spanish of Pablo Neruda). Из сборника Songs, изданного Hutchinson & Co. Эта самая свобода давать, эти умение и страсть отвечать на любовь и излучать ее во всех проявлениях – все это и делает Старджона таким мифическим созданием. Сложный, терзаемый, страдающий, благословленный невероятной добротой и прежде всего – невероятно талантливый: в том, что вы сейчас прочитали, – душа Теодора Старджона. Теперь прошу, перейдите к самому лучшему, что можно найти у писателей: к творчеству, помогающему продолжать жизнь. И спасибо.

Солнце стало сверхновой в 33 году П. И. «П. И.» – это «После Исхода». Можно сказать, что Исход состоялся где-то через сто пятьдесят лет от Р. Х. «Р. Х.» – это «Разработка Хода». Ход, если без технических подробностей, – это устройство чуть проще Женщины и намного сложнее секса; благодаря ему судно перестает существовать здесь и одновременно появляется там, минуя все ограничения скорости света. Можно написать довольно впечатляющую историю астрогации о Ходе, со всеми деталями о «здесь» и «там», довольно философскими трудностями поиска их взаимоотношений, но у нас с вами не такой научно-фантастический рассказ.

Для контекста лучше сразу уточнить, что Солнце стало сверхновой не сразу, а было так любезно дать нам достаточно времени для подготовки, поэтому первые пятьдесят лет от Р. Х. прошли в совершенствовании Хода и запуске беспилотных исследовательских миссий, которые открыли множество пригодных для заселения планет, а следующие сто – в попытках подготовить человечество к исходу. Естественно, возникло множество идеологических групп с самым широким разнообразием версий той или иной Идеальной Культуры, и многие ожесточенно враждовали друг с другом. Но Ход подарил так много новых миров на значительном субъективном расстоянии от родительской планеты, что спорщикам можно было обойтись без свар: всего-то подай заявку на свою планету – и ты ее получишь. Сравнительный анализ всяких культурных теорий был бы довольно занимателен, но у нас с вами и не такой научно-фантастический рассказ. Не совсем.

Короче говоря, вышло так, что всего за три десятка лет с лишним Земля обезлюдела, когда многие тысячи кораблей отчалили на сотни планет (оставив позади, разумеется, неизбежных упрямцев, которые хотели умереть на Земле, что, разумеется, и сделали – неизбежно) и новые планеты осваивались с разной степенью отваги и довольно широким разбросом по шкале успешности.