– У близких родственников будет больное потомство. Идиоты, безголовые выкидыши и тому подобное.
– Так и знал! Так и знал! – воскликнул вексвельтец-здоровяк. – Разве не чудесно? Из скалистых недр каменного века – через парчу и бриджи оперных цивилизаций – до самых компьютерных технократий, где в голову внедряют электроды и переносят все мышление в коробочку: где этот вопрос ни задай, ответ всегда один. Все это просто
– И где искать доказательства?
– Да хоть на ужине, где тебе подадут безмозглую свинью или слабоумную корову. Любой скотозаводчик скажет: когда хочешь вывести конкретную породу, скрещиваешь отца с дочерью и внучкой, а потом – брата с сестрой. Продолжай в том же духе, сколько потребуется, пока нужное свойство не станет доминантным. Хотя оно может никогда не стать доминантным. В любом случае большая редкость, чтобы что-то стало неладно в первом же поколении; но ты, в нашем баре, совершенно убежден, что станет. А значит, ты готов сказать, будто все умственно отсталые – плод инцеста? Уж лучше не говори, а то оскорбишь чувства многих людей. Эта трагедия может постичь любого, и сомневаюсь, что у родителей-родственников вероятность больше, чем у кого угодно.
Но ты все еще не замечаешь самого забавного… а может, странного в этой конкретной «неправде». На большинстве планет секс – тема довольно популярная. Вот только о нем редко говорят в связи с размножением. Я бы сказал, на каждое упоминание беременности или родов приходятся сотни упоминаний самого акта. Но скажи об инцесте – и ответ всегда будет о потомстве. Всегда! Как будто чтобы задуматься и заговорить об удовольствии и любви кровных родственников, нужно применить какие-то особые умственные усилия, которые нигде и никому не даются легко – а то и не даются вовсе.
– Должен признать, я и сам не пробовал. Но… что тогда плохого в инцесте?
– Ты имеешь в виду – не считая моральных соображений. Моральные соображения основаны на том, что это ужасающая мысль, а ужасает она потому, что ужасала всегда. Я бы сказал, с биологической точки зрения ничего плохого в нем и нет. Ничегошеньки. Даже больше скажу, повторяя вслед за доктором Фелвельтом… Слышал о таком?
– Вроде бы нет.
– Это такой биолог-теоретик, чью книжку запрещают даже на планетах, где не существует цензуры; даже на планетах, где наука, свобода исследования и свобода слова – краеугольный камень всего общества. У Фелвельта был особый склад ума, он был всегда готов сделать следующий шаг куда угодно и не говорить, будто этого «где угодно» просто нет. Он интересно мыслил, интересно писал, обладал широкими познаниями вне своей области и большим пристрастием копаться в том, чего он не знает. И он считал сексуальное напряжение кровных родственников фактором выживания.
– Как он к этому пришел?
– Множеством разных путей, но все сошлись в одном месте. Всем известно (и вот это – правда!), что давление эволюции приводит к изменению видов. Но о стабилизирующих силах почти никто (до Фелвельта) не писал. Но разве ты не видишь, что кровосмешение – одна из них?
– Навскидку не представляю почему.
– Ну а ты задумайся! Возьмем как хороший пример скот. Бык кроет телок, а когда они рожают телушек, он кроет и их. Иногда есть и третье, и даже четвертое поколение, прежде чем его заменят молодым бычком. И все это время конкретные характеристики стада только очищаются и укрепляются. Нет животных с отличиями метаболизма, которые уходят с пастбища, где пасутся остальные. Нет коров с задранным крупом, когда Самому приходится приносить подставку для его любовных занятий. – Воридин продолжал под смех Чарли: – Сам посуди: стабилизация, очищение, рост выживаемости – и все от кровосмешения.
– Понимаю, понимаю. И то же касается львов, рыбы, древесных лягушек или…
– Да любого животного. Много что говорят о Природе – что она неумолима, жестока, расточительна и все такое прочее. Мне нравится думать, что она… рациональна. Согласен, временами это толкает ее на жестокость, а временами – на расточительность. Но она всегда приходит к прагматичному решению – к тому, которое работает. Позыв, который укрепляет и очищает успешную стадию развития, а экзоген – приток свежей крови – требует только раз в несколько поколений; как по мне, это совершенно рационально.
– И если так на это посмотреть, – подхватил Чарли, – даже рациональней того, чем мы занимались всегда. Когда у каждого нового поколения новый экзоген, кровь никак не устаканится, каждый новый организм переполняется свойствами, которые не справляются с окружающей средой.
– Пожалуй, здесь можно и возразить, – продолжил Воридин, – что именно табу инцеста помогло человечеству выйти из пещер, но мне это кажется слишком уж большим упрощением. Я бы предпочел такое человечество, которое развивается медленно, но верно – и никогда не отбрасывается назад. Думаю, ритуальная экзогамия, из-за которой кровосмешение объявлено незаконным, а закон о «сестре умершей жены»[134] – законом против инцеста, виновата в появлении суетливости иного рода.
