Машинально посторонившись, Чень впустил гостью в квартиру и затворил за ней дверь.
– Вы слушали мою видеофонную линию, – сказал он.
Конечно, то был выстрел наугад, но Чень, сам не зная почему, нисколько не сомневался: да, так оно и есть.
– Остаток табака… нарполовцы его не забрали? – взволнованно спросила гостья, оглядывая гостиную. – Надеюсь, нет… его в наше время так трудно достать…
– Нюхательный табак в наше время достать проще простого, – возразил Чень. – В отличие от фенотиазина. Полагаю, речь именно о нем?
Девушка подняла взгляд. В неярком свете луны ее глаза – огромные, карие – казались черными, точно пара углей. Не в пример нарполовским копам, уверенностью в себе она отнюдь не блистала. Скорее наоборот.
– Да, господин Чень… Прошу, расскажите: что именно вы увидели? Для нас это крайне важно… мы должны убедиться…
– А что, возможны варианты? – догадался Чень.
Глаза девушки потемнели, словно бездонный омут.
– Д-да, и даже очень. Это-то нас и смущает. На подобное мы не рассчитывали и теперь не понимаем, с чем столкнулись. Происходящее не укладывается ни в одну из гипотез. Каков ваш вариант? Чудовище из океанских глубин? Клыкастая скользкая тварь, форма жизни внеземного происхождения? Прошу вас, скажите… мы должны, должны разобраться! Что видели вы?
Дышала она прерывисто, с трудом, грудь девушки под рыжевато-коричневым дождевиком вздымалась и опадала, и Чень, завороженный ритмом неровного дыхания, с трудом отвел от нее взгляд.
– Машину, – ответил он. – Говорящую машину.
– О! – Девушка энергично, горячо закивала. – Да, понимаю: не имитация, не человекоподобный робот… электромеханическое существо, ни в чем не похожее на человека!
– Это точно, на человека оно не походило нисколько, – подтвердил Чень.
И даже говорить, как человек, не пыталось…
– И вам известно, что это не галлюцинация?
– Я официально извещен, что нюхнул фенотиазина, и больше ничего определенного не знаю.
Говорить он старался как можно меньше: ему хотелось вовсе не болтать, а послушать. Послушать, что скажет нежданная гостья.
– Но, господин Чень… – Девушка прерывисто перевела дух. – Господин Чень, если это не галлюцинация, то что же? Что тогда остается? Так называемое «надсознание»?
Вместо ответа Чень отвернулся от гостьи и, будто не замечая ее присутствия, принялся лениво листать экзаменационные сочинения. Ну-ка, что у нее еще найдется в запасе?
От девушки, шагнувшей к нему, остановившейся за плечом, веяло весенним дождем, свежестью, волнением. Казалось, в ней прекрасно все – и внешность, и запахи, и манера разговора, так не похожая на наборы суровых, заскорузлых речевых шаблонов из телепередач, набивших оскомину еще в младенчестве…
– Некоторые из тех, кто принимает стелазин… а вам, господин Чень, именно он, стелазин, и достался, – с хрипотцой зашептала она, – видят одно, некоторые – другое. Однако число вариантов не бесконечно: все эти мороки делятся на определенные разновидности. Кое-кто видит ту же машину, что и вы; мы зовем ее Железякой. Кое-кому является подводное чудище, по-нашему – Большерот. Есть еще Птица, и Ползучий Шланг, и… – Осекшись, девушка махнула рукой и перевела дух. – Но это неважно. Все эти вариации вам почти ничего не объяснят. И нам не объясняют практически ничего. Суть, господин Чень, такова: после того, что вы испытали, мы приглашаем вас присоединиться к нашему обществу. К группе видящих то же, что видели вы, к Красным. Мы хотим выяснить, что все это значит в действительности, и…
Сделав паузу, гостья щелкнула тонкими, гладкими, точно воск, суженными к кончикам пальцами.
– Дело ведь наверняка не только в этих явлениях!
Слова ее прозвучали до трогательного наивно, и настороженность Ченя слегка утратила силу.
– Что видите вы? Вы лично? – спросил он.
– Я из группы Желтых. То есть вижу… бурю. Оглушительно завывающий, безжалостный смерч, сметающий все на своем пути, крушащий жилые комплексы, выстроенные на века. По-нашему, «Сокрушителя», – с блеклой улыбкой пояснила девушка. – Групп у нас, господин Чень, общим счетом двенадцать. Двенадцать абсолютно разных взглядов на одни и те же телевизионные выступления Вождя, кем он ни окажись… под одними и теми же производными фенотиазина.
Улыбнувшись чуть шире, незнакомка подняла взгляд, призывно, даже доверчиво взмахнула длинными – вероятно, искусственно надставленными – ресницами, будто не сомневаясь, что Чень посвящен в некую тайну либо может чем-то помочь.
– Мне следовало бы взять вас под гражданский арест, – заметил Чень.
– Но мы не нарушаем никаких законов. Мы изучили советскую юриспруденцию, прежде чем… подыскивать тех, кто станет распространять стелазин. Запас у нас невелик, а потому получателей приходится выбирать крайне тщательно. Вы показались нам превосходной кандидатурой: видный, целеустремленный молодой карьерист из послевоенного поколения, идущий на взлет… Кстати, что это? – внезапно заинтересовалась нежданная гостья, выхватив из рук Ченя экзаменационные сочинения. – Вам поручили политвычитку?
– «Политвычитку»? – переспросил Чень. Такое выражение он слышал впервые.
