Инстинктивная осмотрительность, осторожность, развитая на протяжении жизни среди безжалостных политиканов из Ханойского городского комитета КП Востока до необычайной остроты, не оставляла его никогда. Способов расправы с соперниками в среде партийных бонз имелось без счета: некоторыми Чень успешно пользовался сам, некоторые испытал на собственной шкуре, а сколько всякого повидал со стороны… Кто поручится, что сейчас на нем не пробуют нечто новенькое, незнакомое? К подобным вещам следует быть готовым в любую минуту.
– Сегодня в вечерней речи Вождь говорил о вас. Отличил вас, – напомнила госпожа Ли. – Вам это странным не кажется? Не кого-нибудь – вас, мелкого госаппаратчика из скромного министерства…
– Признаться, да, – согласился Чень. – Да. Действительно, странно.
– А между тем ничего странного тут нет. Его Величие исподволь пестует избранных, готовит новые кадры из молодежи, послевоенного поколения, надеясь вдохнуть в заскорузлую, чахнущую на корню организацию из высокопоставленного старичья, оседлавшего мелкую партийную сошку, новую жизнь. Другими словами, Его Величие остановил выбор на вас по той же причине, что и мы: построенная с умом карьера приведет вас к самому верху. Как минимум на некоторое время… насколько мы можем судить. Вот так-то, господин Чень.
«То есть, – подумал Чень, – в меня верят практически все вокруг. Практически все, кроме меня самого. Лично я после пережитого сегодня, после щепотки антигаллюцинаторного снадобья, не уверен ни в чем».
Действительно, увиденное, противоречившее всему, в чем он ни секунды не сомневался с самого детства, потрясло его до глубины души. Тем не менее в эту минуту Чень, понемногу приходивший в себя, опомнился окончательно. Шагнув к видеофону, он снял с аппарата трубку и начал во второй раз за вечер набирать номер ханойского управления Народной Полиции.
– Выдать меня властям, конечно, не самое, но второе из худших возможных решений, – заметила госпожа Ли. – Я попросту заявлю, что вы затащили меня к себе с целью подкупа, решив, будто мне, служащей министерства, известен ответ на задачу о двух экзаменационных работах.
– Ну, а какое же из возможных решений самое худшее? – полюбопытствовал Чень.
– Больше не принимать фенотиазин, – спокойно, как ни в чем не бывало отвечала госпожа Ли.
«Не понимаю… что со мной происходит? – задумался Тун Чень, опустив трубку на рычаги. – Две силы: Партия и Его Величие, с одной стороны, эта девица, якобы представляющая некую группу, – с другой. Первая стремится как можно выше поднять меня в партийной иерархии, вторая… да, а чего, собственно, добивается Таня Ли? Что кроется за ее словами, под оболочкой едва ли не банального презрения к Партии, Вождю, моральному кодексу Единого Народно-Демократического Фронта? Что требуется ей от меня?»
– Выходит, вы – антипартийная оппозиция? – осведомился он вслух.
– Нет.
– Но…
Запнувшись, Чень озадаченно развел руками, смерил гостью изумленным взглядом, однако Таня Ли выдержала его взгляд, даже бровью не поведя.
– Но третьего ведь не дано. Есть Партия, и есть антипартийные силы. Вы организованы, регулярно встречаетесь… Что вы намерены делать? Совать палки в колеса правительства? Как предательски настроенные студенты американских колледжей во время Вьетнамской войны, останавливавшие воинские эшелоны в знак несогласия с…
– Там дело было вовсе не так, – устало возразила госпожа Ли, – ну да ладно. Не в этом суть. Мы просто хотим точно выяснить, кто возглавляет нас. Для этого нужно обзавестись своим человеком из молодых, идущих в гору партийных идеологов, которого теоретически могут пригласить на личную встречу с Вождем… Понимаете? – Едва не сорвавшись на крик, она взглянула на ручные часики: пятнадцать минут подходили к концу, и ей, очевидно, не терпелось убраться восвояси. – Как вам известно, Вождя видели – то есть видели собственными глазами – очень и очень немногие.
– Возраст, – пояснил Чень. – С годами Вождь все чаще и чаще предпочитает уединение.
– Так вот, – продолжала госпожа Ли, – мы надеемся, что, выдержав липовое испытание, – а с моей помощью это не составит труда, – вы будете приглашены на одну из холостяцких пирушек, время от времени устраиваемых Вождем, о чем, естественно, не пишут в газетах. Теперь-то вам ясно? – В голосе девушки зазвучали резкие, визгливые нотки отчаяния. – Тогда мы и выясним правду. Прибыв туда под действием антигаллюцинаторного препарата, вам удастся увидеть его таким, как есть…
– На чем и закончится моя карьера в госаппарате, если не жизнь, – размышляя вслух, подытожил Чень.
– Не забывайте: вы кое-чем нам обязаны! – мертвенно побледнев, прорычала Таня Ли. – Не подскажи я, какую из экзаменационных работ нужно выбрать, вы наверняка выбрали бы неверно, и с вашей драгоценной карьерой в госаппарате произошло бы в точности то же самое! Вы бы не выдержали испытания – проверки, о которой даже не подозревали!
– Ну, это еще как сказать, – мягко заметил Чень. – Пятьдесят на пятьдесят… шансы и без вас были не так уж плохи.
Таня Ли яростно замотала головой:
