— Ну, я не говорю, что целиком прав, это лишь предположение, — поспешил смягчить свою мысль Румянцев, — но на то выходит похоже. Впрочем, это все было и прошло. Новости ж для вас будут такие. Вы едете в Ахтырку, являетесь в полк и передаете мой приказ. Я пишу, что вас отзываю в мое распоряжение, а подполковнику Огареву продолжать исполнять обязанности командира полка.
— Слушаюсь, ваше сиятельство. — Порошин вскочил и вытянулся. — Но в приказе будет и вторая часть? — спросил он, помолчав.
— И она такова, — ответил Румянцев. — Вам надлежит объехать все полки малороссийские, сиречь уезды, и посмотреть, как посланные мной для сочинения генеральной ревизии господа штаб-офицеры оной занимаются. Например, в Миргородском полку Нижегородского карабинерного полку майор Голенищев-Кутузов, в Гадячском — Борисоглебского драгунского подполковник Норов. И кроме тех еще многие. Что увидите, — а для свежего глаза наблюдения будут изобильные, — все запишете и мне, как возвращусь, письменный доклад представите. Вам поездить-поглядеть любопытно в рассуждении знакомства с местами украинскими, а мне известия, собранные вами, будут преполезны.
Порошин изумленно посмотрел на Румянцева.
— Как вы изволили приказать?
— Составьте подробный отчет о вашей командировке и, как приеду, принесите мне, — повторил Румянцев. — Нет, ваше сиятельство, — твердо возразил Порошин, — прошу от сей обязанности меня освободить. Довольно уж написал я на своем невеликом веку. Снова стану писать — еще дальше уеду, наверное.
— Ин быть по-вашему, — улыбнулся Румянцев. — Обойдемся устным докладом. Действуйте!
Приказ был получен, почта на Белгород отправлялась из Москвы по четвергам, и Порошин отбыл к себе, как насмешливо подумал, в Ахтырку с первым же ямщиком. Чин полковника позволял ему требовать на почтовых станциях для багажа пять подвод, но он ехал налегке и вещи брал с собой в кибитку.
Дорога на юг была гладко наезжена, лошадей ждать не приходилось, да и не скупился Порошин, желая скорее начать свою жизнь на украинской земле. Серпухов, Тула, Скуратово, Мценск, Росстани, Долгое, Курск, Маячка — шестьсот верст промелькнули незаметно.
В Белгороде кончался главный тракт, и дальше Порошин через Харьков добрался до Ахтырки.
Городок был скромный, небольшой, жителей, вероятно, тысяч восемь или десять. Порошину бросились в глаза на улицах фигуры пехотинцев и кавалеристов. Армейский вид давал почувствовать соседство границы.
Ахтырка находилась в ста верстах к западу от Харькова, близ реки Ворскла.
При царе Михаиле Федоровиче было произведено укрепление южной границы России с помощью земляного вала и глубокого рва. На триста верст протянулся ров, названный Белгородской чертой, и на этой черте стояли города Хотьмышск, Карпов, Белгород, Короча, Новый Оскол, Верхососенск, Ольшанск, Коротояк.
Земли к северу от Белгородской черты жаловались служилым людям в оклад, то есть раздавались им в награду за ратную службу. Южнее черты земли тоже не пустовали: там расселили земледельцев-солдат, объединенных в пять Слободских полков — Сумский, Харьковский, Ахтырский, Острогожский, Изюмский. Незадолго до приезда Порошина территория, занятая полками, была названа Слободской Украинской губернией, полковые города правительство перечислило в разряд провинциальных центров и каждую провинцию поделило на шесть комиссарств.
Рядом со Слободской Украинской, на южной Украине, годом раньше была образована губерния Новороссийская. Главный командир этой губернии генерал Мельгунов получил задачу заселить этот обширный край и сразу известил о больших льготах для поселенцев: каждый получал участок земли в вечное потомственное владение, денежное пособие для постройки дома, на несколько лет освобождался от податей, малолетных мог отдавать в школу, ничего не платя за науку.
На внешнем виде Ахтырки реформа еще никак не успела отразиться. Несколько сотен домов, составлявших город и сложенных из самана, по-прежнему стояли под соломенными крышами, и вряд ли хозяева их лишний раз по этому поводу побелили.
Каменных сооружений в Ахтырке только два — новый собор, построенный по плану архитектора Растрелли, и колокольня. Приходская церковь была деревянной, но зато в ней хранилась икона Ахтырской божьей матери, слывшая чудотворной.
Такими оказались достопримечательности Ахтырки, о чем Порошин узнал, едва заехав в ее пределы. А на кантонир-квартирах, то есть в домах обывателей, стояли два полка — Старооскольский пехотный и Ахтырский гусарский.
Командир Старооскольского полка занимал двухэтажный дом на площади близ собора. На той же площади жил командир ахтырских гусар и стоял дом городского управления — магистрата.
У ворот полкового дома разгуливал караульный. Он с изумлением оглядел незнакомого офицера и молча разрешил ему пройти.
