— Нет, — отвечает со всем сожалением, каким может. — На твое счастье вместо тебя некого ставить в министерство. Мы начинаем искать на твое место нового человека. Думаю, за месяц найдем. В течение этого месяца ты должен составить новые реформы для президента. Если они спасут рейтинг, останешься министром. Если не спасут, пойдешь под трибунал, а в министерство мы поставим другого человека. У тебя месяц испытательного срока, Ярик, и у тебя больше нет права на ошибку. А теперь пошел вон.
— Кхм, — прежде, чем пойти вон, решаю все-таки спросить то, что меня беспокоит больше всего на свете. — А обвинения с журналистки Алены Добровой снимут?
Генерал вмиг становится еще чернее.
— Уже, — цедит.
Из груди вырывается вздох облегчения и радости. Чувствую, как по лицу расползается улыбка. Генерала, кажется, сейчас совершенно точно хватит инфаркт от того, какой я счастливый.
— Пошел вон, — повторяет сквозь сжатую челюсть.
— Слушаюсь, товарищ генерал, — отвечаю, улыбаясь во все тридцать два.
Я тороплюсь на выход из здания, не желая больше задерживаться здесь ни на секунду. Мой рапорт об отставке, я так понимаю, директор не подписал. Слово «отстранен» от работы в службе мне по-прежнему непонятно, но «отстранен» совершенно точно не означает уволен. Так что я по-прежнему майор ФСБ, но, видимо, без перспективы стать подполковником и выше. По крайней мере до тех пор, пока директор не сменит гнев на милость.
Да и по фиг, если честно. Карьера и служба — последнее, что меня сейчас волнует.
Я еду в министерство. Не помню уже, когда последний раз здесь был. Не заходя в свой кабинет, стремительно направляюсь к Самойловой. Она имеет полное право устроить мне скандал и обвинить в том, что я ее кинул. Ира ведь не знает, кто я на самом деле.
Пару раз стучу по дереву ее двери и захожу, но тут же замираю на пороге.
Потому что Ира собирает вещи в коробки.
— Явился! — фыркает. — Блудный министр.
— И тебе привет.
Прикрываю за собой дверь и делаю несколько шагов по направлению к Самойловой. На ее рабочем столе стоят три большие картонные коробки, и она складывает в них вещи.
— Ты меняешь кабинет? — удивленно спрашиваю, наблюдая за тем, как она аккуратной стопочкой кладет коллекционные книги.
— Работу, — парирует.
— Что??
Ира оставляет книги и выходит из-за стола навстречу ко мне. Смотрит уставшими потухшими глазами.
— Я написала заявление об уходе, — говорит через долгую паузу. — Премьер его принял. Скоро на сайте правительства будет опубликовано постановление о моей отставке. Прости, Ярик.
Таращусь на Самойлову в изумлении, не веря тому, что сейчас услышал. Пока я сюда ехал, придумал новую реформу, которую можно будет предложить президенту взамен прежних. И мне нужна для этого помощь Иры.
— Не понял, — оторопело произношу.
— Что непонятного!? — восклицает. — Я ухожу из министерства! Все! Больше я не твой первый зам!
Ирина возвращается к коробкам и принимается швырять в них статуэтки.
— И куда ты переходишь? — спрашиваю все еще шокировано.
— Поеду в Печорск, буду принимать участие в выборах мэра.
— Куда поедешь???
— В Печорск, — повторяет громче.
— Это где??
— Погугли! — переходит на истеричный крик. — Что ты за министр такой, если не знаешь городов в собственной стране!?
Сегодняшний день совершенно точно ознаменован днем самых больших потрясений в моей жизни.
— Где тебя носило столько дней? — Самойлова снова разворачивается ко мне и упирает руки в бока.
— Решал вопрос с силовиками, — мямлю.
— Что ты там с ними решал, если в итоге их взяли безопасники???
— Я помогал…
Ира скептически фыркает и принимается заклеивать коробки скотчем. Я замечаю как подрагивают ее руки, а через минуту она и вовсе начинает шмыгать носом.
— Эй, Ир, ты чего? — подхожу к ней и заглядываю в лицо.
— Ничего, — буркает.
— Может, ты расскажешь мне, что произошло? Почему ты решила уйти из министерства? Откуда взялся этот Печорск? Зачем тебе туда ехать?
По ее щекам бегут дорожки слез, и я вдруг ловлю себя на мысли, что впервые вижу Ирину Самойлову плачущей. Хотя я знаю эту девушку примерно всю свою жизнь.
— Мне сделали предложение, от которого было невозможно отказаться.
Обычно так говорят про новую работу, на которую переманивают на большие деньги. Но в Ирином голосе совершенно точно нет радости. Да и перспектива стать мэром какого-то Печорска (Господи, где это вообще?) — не уровень Самойловой.
— Это дело рук Воронина, да? — догадываюсь. — Он ведь отвечает за выборы мэров и губернаторов в регионах.
Какая же он тварь. Воронин не вошел в мой расстрельный список, так как не является силовиком, но о его связях с шайкой воров и коррупционеров мне, конечно, известно.
— Не важно. Разговор у меня был с премьером.
— Подожди. Ну давай я поговорю с премьером. Или даже с президентом. У меня с ним скоро встреча. Буквально через несколько дней.
У меня сейчас совершенно точно не те позиции, чтобы о чем-то просить президента, но ради Иры я попрошу.
