— Не надо, Ярик. Я поеду. Это уже решено. Здесь ты и без меня справишься. Сейчас в новостях сказали, что с Алены сняли все обвинения. Так что отправляйся к ней. Она на яхте Леши и Наташи, — Ира тянется к своей сумке и достает оттуда ключ. Кладет его передо мной на стол.
С тяжелым вздохом я засовываю ключ от яхты в карман. Ира поворачивается ко мне всем корпусом и долго смотрит со слезами на глазах.
— Спасибо тебе большое за все, Ира, — первый прерываю тяжелую тишину.
— Не за что, Ярик.
— Спасибо, что помогала в работе, что всегда была на моей стороне и что спрятала Алену. Если бы не ты…
Я не договариваю, а просто обнимаю Иру. Она обвивает меня за спину и опускается лбом на мое плечо. Через несколько секунд тонкая рубашка намокает от ее слез.
— Спасибо, Ир, — шепчу на ухо.
— Мы были отличной командой.
Улыбаюсь ей в волосы.
— Как Чип и Дейл.
Она издает смешок.
— Езжай к Алене. И пообещай мне, что не будешь говорить ей чушь про предательство и припоминать ту статью.
— Обещаю.
— Обязательно скажи ей, что ты ее любишь.
Смеюсь.
— Скажу.
Самойлова отрывается от моего плеча и вытирает с лица слезы.
— Ярик, я очень-очень рада за вас с Аленой.
— По поводу?
Ира расплывается в загадочной улыбке.
— Торопись к ней и узнаешь.
По телевизору с утра говорят, что с меня сняты обвинения, а я все никак не могу в это поверить, поэтому продолжаю сидеть на яхте, боясь высунуть на улицу нос. Два дня назад приезжал Алексей, привез мне несколько пакетов продуктов. Ирина тоже заезжала еще раз. А так я здесь абсолютно одна.
Неизвестность съедает меня день и ночь. Про Ярослава новостей нет, в министерстве, по словам Иры, он не появляется. Я должна беречь себя, должна думать о нашем ребенке, но нервоз уже довел меня до бессонницы. Состояние ухудшается токсикозом. Меня выворачивает наизнанку каждый день.
Я смотрю очередной выпуск новостей по телевизору. В сотый раз озвучивается статья Яны и Паши, а затем показывают кадры задержания силовиков и Ломакина. Глеб удивил так удивил. Личный самолет, зарегистрированный на фирму в офшоре. Это серьезное обвинение.
Безусловно, я горда за Яну и Пашу. Они написали бомбу, которая в разы переплюнула мою статью про реформы Ярослава. Интересно, кто им слил такой эксклюзив.
В замке поворачивается ключ, и я дергаюсь, как ошпаренная. Даже несмотря на то, что я теперь свободна (если верить новостям), каждый шорох с улицы заставляет меня дрожать от ужаса. Схватившись за край стола до побелевших костяшек, я в панике наблюдаю за тем, как опускается ручка, а следом открывается дверь.
Заходит Ярослав. Я глазам своим не верю и моргаю несколько раз. Он спускается по ступенькам и останавливается у них. Смотрит немигающим взглядом, а у меня сердце в пропасть проваливается. Глубоко вдыхаю и поднимаюсь со стула на ослабевшие ноги.
— Привет, — говорит. — Как ты, Алена?
Делает по направлению ко мне еще пару шагов и останавливается. Я опираюсь одной рукой на стол, а второй инстинктивно накрываю живот. Сглатываю тугой ком в горле и облизываю пересохшие от волнения губы.
— Все в порядке, — голос звучит хрипло, как будто чужой.
Ярослав жадно всматривается в мое лицо. Я тоже не могу на него насмотреться. Кажется, что я не видела его десять лет. Изменился. Таким небритым он при мне не был. Но даже так Ярослав для меня самый любимый. Оглядываю его с ног до головы и понимаю: люблю. Больше жизни люблю, больше всего на свете. Ни один мужчина не сравнится с Ярославом в моих глазах.
— Уже все закончилось, — прерывает долгую паузу и делает ко мне еще шаг. — С тебя сняты все обвинения, ты полностью свободна. Прости меня, Алена.
— За что? — удивленно вопрошаю.
— Это произошло с тобой из-за меня. Ты ни в коем случае не должна была страдать из-за моей работы, из-за моих конфликтов. Прости, пожалуйста, что так тебя подставил, что заставил тебя пережить такой ужас. В этом только я виноват.
Боже, что он такое говорит?
— Я ни в чем тебя не виню, — лепечу. — Все в порядке.
— Нет, не в порядке, — спорит. — Ты пострадала из-за меня.
Ярослав делает последние два шага и останавливается ровно напротив. Как же я хочу его обнять, прижаться всем телом, вдохнуть любимый мужской запах и зажмуриться от удовольствия. Почувствовать его тепло, почувствовать его поцелуи на своей коже, на своих губах.
Но Ярослав, вероятно, по-прежнему считает меня предательницей и не может простить ту статью. Горечь от этой мысли отравляет радость встречи, радость моей свободы, и на глазах выступают слезы. Ярослав замечает их, потому что опускает на мою щеку ладонь:
— Ну что ты, моя родная. Не плачь, пожалуйста. Больше я тебя не подведу.
Из груди вырывается полувздох-полустон, и уже через секунду я оказываюсь в объятиях Ярослава. Нет, он не теплый, а, наоборот, холодный с улицы, но я все равно прижимаюсь к нему всем телом и тоже обнимаю.
Ярослав проводит носом по моим волосам, целует их, сжимая меня еще крепче.
— Любимая моя девочка, прости, пожалуйста, я перед тобой виноват.
— И ты меня прости за статью. Я не хотела, чтобы у тебя из-за меня были проблемы.
