– Мой Кевин – хороший парень, ваша честь. Знаю, что он должен был бы сам все рассказать, и неправильно было убегать. Но он тогда был мальчиком, когда работал на этих дьяволов Фолшо, и госпожа сказала, что позаботится, чтобы его повесили за пособничество убийце хозяина. Он был бы сегодня здесь, чтобы говорить за себя, Кевин-то, но его насильно завербовали, и он сражался за короля. А потом его ранили в Канаде, и… ну, это не его вина. Я продам свой дом, чтобы он мог приехать, если суд подождет, пока он вернется. Он хочет сказать правду, потому как его совесть грызет, что с ней вот случилось. – Миссис Ахерн указала на Кэт. – Выслушайте это сейчас от меня или дайте мне привезти его домой, чтобы сам все сказал.
Взгляды присутствующих, казалось, пригвоздили судью к спинке кресла. Миссис Ахерн, слабая на вид, но с твердым характером, стояла на своем. В самый подходящий момент выступил Деннис Махоуни и спокойно напомнил судье, что это не формальный суд и у него есть право отказаться от обычной процедуры.
Таким образом, миссис Ахерн было позволено выступить, и Деринг, за свои грехи, вынужден был выступать после нее. Он просто и ясно изложил то, что сказала бы Кэт, будь ей это позволено, и сохранял спокойствие во время грубого допроса судьи. Кэт старалась не смотреть на лицо Деринга и не привлекать внимания к себе.
Единственным сюрпризом было появление почтенного Джона Гиллиама, который в перерыве переговорил с Деннисом Махоуни. В течение всего утра несколько раз указывалось на то, что миссис Уильям Фолшо не ответила на повестку в суд. Мистер Гиллиам принес новости, и после перерыва ему немедленно была предоставлена возможность давать показания.
Миссис Фолшо, сообщил он, в обществе своего сына уехала в Кове и села на торговый корабль, держащий курс в какие-то порты Северной Америки. Неизвестно, где они сойдут на берег. В спешке при отплытии произошло неприятное происшествие. Поскольку залив недостаточно глубокий для крупных судов, пассажиры, их багаж и грузы пришлось на лодках отправить на якорную стоянку. Таинственным образом почти все ящики, которые привезли с собой Фолшо, на лодки не погрузили. Мистер Гиллиам, который возвращался в Килдэр, предложил сопровождать их обратно в Гринуиллоу-Мэнор. Возможно, продав содержимое ящиков, можно будет заплатить кредиторам.
Судья подозрительно и недовольно фыркнул:
– Как это вы узнали об этом?
– Я занялся этим, когда увидел их на дороге, ведущей на юг, с целым фургоном груза. Зная, что их ждут на слушании дела, я решил проследить за ними.
– И позаботились о том, чтобы все их имущество не отправилось в путешествие вместе с ними?
– К этому я не имел никакого отношения, – возразил мистер Гиллиам. – Я вмешался лишь после того, как увидел, что ящики остались на пристани, и закончил все тем, что поместил их в сарай в Гринуиллоу-Мэноре.
Рядом с ней Деринг трясся от сдерживаемого смеха. Кэт было не довеселья. Если судья профессионально задаст вопросы, то схема, разработанная сэром Перегрином, станет очевидной. Мистер Гиллиам не сможет солгать под присягой.
Но в зале было жарко, и даже судья теперь вынужден был признать, что единственная улика против Катрионы, леди Деринг, – предвзятые свидетельские показания десятилетней давности, сделанные лицом, скрывающимся от правосудия. Мистер Гиллиам был отпущен.
– У вас есть еще свидетели? – обратился судья к мистеру Деннису Махоуни.
– Ах, в самом деле, – жизнерадостно ответил адвокат. – Еще есть финансовые счета, недавно обнаруженное последнее завещание мисс Мары Коффи…
Слушатели ахнули.
– И конечно, мое резюме важных улик, доказывающих невиновность леди Деринг. Вы не хотите объявить перерыв на ленч, сэр, и продолжить после обеда?
Гул в аудитории. Им было интересно, но скамьи слишком жесткие, а перспектива выслушивать финансовые отчеты мистера Махоуни не слишком привлекательна. Лорд-наместник, который подумывал о том, чтобы принести веер, отмахнулся от этой мысли с нетерпением человека, готового выслушать заявление об окончании дела.
Кэт заметила, что судья бросил взгляд в сторону его превосходительства, наморщил нос и тяжело вздохнул.
– Располагает кто-нибудь информацией, которая может заставить нас задать вопросы свидетелям, присутствующим здесь в настоящее время? Встаньте и объявитесь.
Молчание. Кэт почувствовала, как все ее тело онемело от напряжения. Бедро Деринга, прижатое к ней, было также твердое как скала.
Никто не шевельнулся. Не произнес ни слова.
Судья ждал невыносимо долго, потом встал.
