– Да, да, – уже немного мягче сказал мистер Саути. – Значит, вы из Бейллиола? Полагаю, ваш вопрос не может быть слишком глупым. Так о чем вы хотели меня спросить?
– Уже по меньшей мере года два мне известно несколько фраз, определенно взятых из какой-то поэмы, хотя я никак не мог определить ни ее названия, ни автора. Теперь я обнаружил, что после ее опубликования прошел всего месяц. – Деринг достал из кармана небольшую книгу. – Из предисловия же следует, что «Кубла Хан» был написан почти десять лет назад. И я удивлен, как он мог попасть мне на глаза, вот и все.
Мистер Саути пожал плечами, по всей видимости, эта загадка не произвела на него впечатления.
– Возможно, вы слышали, как сам Кольридж читал поэму. Иногда он это делал. Хотя я считаю, что он не любит представлять незаконченное произведение. Одно такое чтение вслух в доме лорда Байрона на Пиккадилли привело к этой публикации. Правильно, Сара?
– Я очень огорчилась, прочитав объявление, в котором говорилось о ее издании, – ответила она, – Напрасно Кольридж опубликовал фрагменты.
– Мне нужно разузнать о публичных чтениях, – сказал Деринг, не обращая внимания на замечание миссис Кольридж.
Высказывание не было нелюбезным, но Кэт почувствовала, что женщина несчастна. Или, возможно, она просто увидела как бы свое собственное зеркальное отражение.
– Ничего не могу сказать по поводу этого, – снова заговорил мистер Саути. – Если это важно, то я тоже однажды читал свою поэму. Это было в 1813 году, вскоре после моего избрания Поэтом-лауреатом. Леди Уиллингтон, у которой летний дом в Уиндермире, организовала прием в мою честь. Я должен был произнести речь, а Кольридж согласился приехать из Бристоля и прочитать одну из своих блестящих лекций. Но, наверное, он забыл о приглашении, потому что ни сам не появился, ни извинился перед нашей хозяйкой.
Круглое, как луна, лицо миссис Кольридж выразило безропотное терпение.
– Молчание и отсутствие. Это типично для него. Мистер Саути кивнул.
– Леди Уиллингтон, огорченная, прислала мне записку с просьбой продлить мое собственное выступление. Я решил, раз уж нет самого Кольриджа, прочитать немного из его произведений, чтобы развлечь гостей. Так что тем вечером я читал «Кубла Хан». Не так выразительно, как это сделал бы сам Кольридж, но слушателям понравилось. Особенно одному молодому человеку, который сел рядом со мной за ужином и попросил разрешения скопировать поэму, в чем я ему, естественно, отказал. Но я позволил ему подержать ее некоторое время в руках, пока он запоминал особенно понравившиеся ему строки. Довольно приятный джентльмен, хотя и чуточку чересчур увлекся незначительными деталями произведения.
– Вы помните, как его звали, сэр?
– Не думаю, что вообще знал его имя. Нет, подождите. Оно начиналось на Б, я почти в этом уверен. Б, а потом еще слог. Может быть, вспомнится. Хотите увидеть поэму?
– Непременно, если вы будете столь добры.
Деринг последовал за мистером Саути к письменному столу, всем своим видом изображая горячий интерес, Кэт заметила в его глазах настороженность, слабое движение пальцев говорило о сдерживаемой энергии. Она предложила бы ему сейчас золотую гинею, чтобы он мог поиграть ею, как делал это во время аукциона.
– Ага, вот она. – Саути держал в руках лист бумаги, исписанный с обеих сторон. – Кольридж прислал мне ее много лет назад. Это копия, сделанная его рукой, поэтому я и сохранил ее. Хотя, – сказал он, улыбнувшись впервые за все время, – я редко выбрасываю книгу, брошюру или просто лист бумаги, как вы могли заметить. Позвольте, я взгляну на печатное издание поэмы?
– Надеюсь, вы сохраните ее, с моей благодарностью и наилучшими пожеланиями.
Пока Саути сравнивал рукопись и книгу, Деринг сел напротив миссис Кольридж и заговорил с ней об интересных местах в окрестностях. Отвечая на его вопросы, миссис Кольридж совершенно преобразилась. Она говорила с воодушевлением и довольно остроумно, на что Деринг отвечал в том же духе. Еще одну обвел вокруг пальца, подумала Кэт, зачарованно наблюдая за работой мастера. Она. уже знала, каково быть объектом его обворожительных манипуляций. Даже хорошо зная, что у него на уме, вы все равно хотели, чтобы он был искренним, реагировал на вас так, как ни на кого больше. Женщины так впечатлительны, столь легко поддаются обману.
– Он внес много изменений в поэму, после того как сделал мою копию, – сказал мистер Саути. – Когда, точно неизвестно. Возможно, он редактировал ее перед публикацией.
Кэт и Деринг тоже подошли к письменному столу и встали по бокам от мистера Саути, который указал им на расхождения в копии и печатном издании. Ей изменения не показались существенными, хотя мистер Саути похвалил два из них как решительные улучшения.
– Но это, – сказал он, покачав головой, – просто отвратительно. Посмотрите, вначале он написал «гора Амора», а потом зачеркивает и пишет «гора Амара», что является настоящей аллюзией.
– Намеком на что? – спросил Деринг. – «Амора» – похоже на amore, любовь. Не на это ли он намекает?
