Когда в моей голове наконец уложились все эти мысли, я отмерла и проплакала всю ночь. А утром проснулась с четким намерением жить дальше. Когда-нибудь костер в моей душе перегорит и на его месте, надеюсь, загорится новый. А пока я буду жить, добиваться своих целей и улыбаться.
– Кара, с тобой точно все в порядке? – с сомнением разглядывала меня подруга.
– Да, все хорошо.
– А ты ничего не хочешь мне рассказать? – Она села рядом на диван и взяла меня за руку.
– Нечего рассказывать, – грустно улыбнулась я. – Зато теперь ко мне в академии никто не будет приставать.
Лицо подруги вытянулось, а потом на нем появился ужас.
– Кара, тебя… тебя…
Я не сразу поняла изменения в ее настроении, но, когда до меня дошло, поспешила успокоить Миру:
– Нет! Нет, что ты! Все было по обоюдному согласию!
– Тогда почему ты… – Она явно подбирала слова. – Я никогда тебя такой не видела, как в последние дни.
Я вздохнула и перевела взгляд на окно, около которого провела столько времени.
– Просто я влюбилась не в того человека. Вот и все.
– В кого? – Глаза Миры стали очень большими.
– Теперь это неважно.
Говорить об Эрике даже с лучшей подругой я не могла. Это как дотрагиваться до свежего ожога. Может быть, потом, когда заживет, но точно не сейчас. И я решила перевести тему разговора:
– Кстати, я видела, что сейчас в моде косые челки. Хочу подстричься. Сходишь со мной?
Подруга пристально на меня посмотрела, оценила мой высокий лоб и с выражением знатока заявила:
– Тебе пойдет. Пошли, я знаю хорошего мастера. Только не одевайся в свои рабочие платья!
– Конечно. – Я улыбнулась. – Надеюсь, о них вообще уже можно забыть. Я неплохо заработала на каникулах.
На самом деле у меня хороший гардероб – не хуже, чем у купеческих дочерей, таких, как моя Мира, или даже аристократок. Но я не могла в таких платьях ходить на работу – меня бы никто не понял. Не рассказывать же каждому о своей непростой жизненной ситуации.
Хотя при мысли о родителях и братьях становилось очень грустно и хотелось плюнуть на все и съездить домой, пройтись по любимому цветущему саду, посмотреть на бесконечные поля папиных любимых виноградников. Но… Всегда есть эти «но». Я обязательно съезжу, но после совершеннолетия и получения диплома.
Я решила, что получу диплом, открою свое дело и буду сама решать свою судьбу? Значит, так и будет. Мама всегда говорила, что упрямством я пошла в отца. Но именно это когда-то помогло ему стать одним из лучших виноделов в нашей провинции.
– Знаешь, Кара, а тебе очень идет эта прическа, – разглядывала меня в зеркале парикмахерской Мира. Ты словно…
Она не могла подобрать нужное слово, и я ей помогла:
– Повзрослела?
– Не знаю, но в тебе появилась какая-то загадка… – На ее лице вдруг возникло наигранное возмущение. – Знаешь, я теперь тебе завидую! Я тоже хочу такую челку!
– Тебе не пойдет, – улыбнулась я, разглядывая миловидное лицо подруги в обрамлении веселых кудряшек.
У нее челка просто не уляжется, как надо. Да и не нужно ей это.
– Да, я знаю, – фыркнула она. – Просто, глядя на тебя, мне тоже захотелось что-то изменить в себе. Но… – Она повертела головой перед зеркалом так и эдак. – Нет, не буду. Мне все нравится, – и рассмеялась. – Ладно, пошли, через пару дней занятия, нужно уже купить писчие принадлежности.
И мы пошли. На улице я ловила на себе заинтересованные взгляды парней. Это льстило, но мне было грустно.
– Ну что, я за бельем, а ты за ключом? Госпожа Жерар тебя больше любит и выдаст ключ от нашей прошлогодней комнаты без проблем, – подмигнула мне Мира. – Вот, отнеси ей еще нашей домашней наливочки.
– Хорошо, – улыбнулась я, беря бумажный пакет с бутылью.
Мира была права. Комендантша общежития относилась ко мне лучше, чем к другим девчонкам нашего курса. Может, потому, что я никогда не водила к себе парней? А может, по какой другой причине. В любом случае она с удовольствием приняла презент, немного поболтала со мной о каникулах и выдала заветный ключик от комнаты, где мы с Мирой обитали уже два года. Первые два мы жили в другой, менее удобной и комфортной, потому так ценили эту комнату и дорожили ей.
Я успела подняться только на один пролет, когда услышала знакомый голос. Вскинула голову и увидела, как ко мне спускается Кайл – тот самый парень, из-за которого на меня объявили охоту и к которому, как мне когда-то казалось, у меня были чувства.
Я вгляделась в него внимательнее. Ничто в душе не дрогнуло. Значит, и в самом деле мне все только казалось.
– Привет, Кайл, – спокойно поздоровалась я и хотела уже его обойти, но он преградил мне дорогу.
– Привет…
Он оглядел меня, будто впервые видел, и так пристально посмотрел в глаза, что я удивленно выгнула бровь:
– Ты что-то хотел?
– А ты изменилась, – внезапно произнес он. – Тебе идет эта прическа.
Теперь уже вверх взметнулись мои брови.
– Спасибо. Я могу пройти?
– Ты все еще на меня злишься? – спросил он так, будто объявленное им пари было сущей безделицей, и весело усмехнулся.
