Он больше на меня не смотрел. Я встала из-за стола, оставила деньги за своеобразный завтрак, увидев на лице Вани еще большее возмущение таким моим поступком.
– Пока, просто Ваня.
Но он молчал, и я вышла из ресторана.
Ехала я до отдела Байдина в расстроенных чувствах. Конечно, я считала, что поступила правильно, выбрав работу. Все-таки от моих действий или бездействия зависит жизнь одного конкретного человека – Веры Глухаловой…
А теперь я чувствую свою ответственность еще и за всю футбольную команду. После двух-то трупов игроков…
Но в том, что Ваня обиделся на меня, приятного мало. Мне не понравилось, что пришлось причинить ему боль.
Погрузившись в скорбные мысли, я даже не заметила, как приехала к пункту назначения.
Парковка была почти свободна, я поставила машину и пошла ко входу в отдел полиции.
Остановившись возле пропускного пункта, я набрала Толю, чтобы он провел меня внутрь без лишних вопросов.
Он быстро взял трубку.
– Я тут. Как пройти?
– Сейчас позвоню на пост, подожди немного.
– Ага.
Он сбросил, и почти тут же затрезвонил старый стационарный телефон на посту у дежурного. Он коротко ответил:
– Так точно.
И меня пропустили.
Я уже здесь бывала, так что уверенно шла к кабинету начальника одного из отделов, то есть к Анатолию Анатольевичу Байдину.
Быстро постучав, чтобы объявить о своем прибытии, я тут же открыла дверь и вошла.
Толя сидел за своим столом и внимательно смотрел на содержимое бумажной желтой папки. Он поднял на меня взгляд, немного хмурый.
– Садись, – Толя кивнул на стул возле него.
Я быстро дошла до его стола и села на предложенное место.
– Тебе вкратце рассказать или будешь читать эту завинченную чушь?
– Чушь?
– Я имел в виду медицинские термины.
– Пожалуй, расскажи своими словами, – попросила я.
Он кивнул.
– Итак, что мы имеем. Убитый – двадцатипятилетний Константин Шатин. Причина смерти – сильная потеря крови. Орудие убийства совершенно точно является холодным оружием, но точно определить не смогли. Мечутся между тесаком и охотничьим ножом. Горло перерезано грубо, не профессионально, в общем, в спешке и очень жестоко. Шатин умер не сразу, пытался передавить рану, подняться с пола… – голос Толи заледенел.
Ну да, мало приятного во всей этой ситуации. Если человек жил с перерезанным горлом, пусть даже всего несколько минут, он очень страдал, тут не поспоришь.
– К тому же, как тебе известно, на месте преступления, кроме отпечатков игроков команды, у которых есть железное алиби – они были на поле, обнаружены лишь одни подозрительные «пальчики». Они принадлежат Лаврентию Лоншакову. Он пока что отрицает свою вину категорически, но и не может предоставить нам свое алиби. Так что пока в подозреваемых у нас только он. Хотя есть один момент, его отпечатки не были запачканы кровью. Хотя в той комнате, ты сама видела, почти все было перепачкано кровью. Причем делал это не только убитый, убийца словно заметал какие-то следы, скрывая их под слоем крови. Или черт его знает, что ему пришло в голову! – Толя замолчал, задумавшись. – Мои выводы пока не однозначны, но мне кажется, Лаврентий был способен на убийство по приказу. Но точно не он стоит за этим. Точно не он.
– Мне тоже так кажется, – согласилась я. – Если он поначалу даже меня испугался, а уж нас с тобой в парной работе – тем более… Хотя мы ничего такого уж ужасного ему не демонстрировали и даже не говорили… Он не очень храбрый парень. Но, скорее всего, отпечатки его там оказались не просто так. Необходимо выяснить, по какой причине они там. Убивал ли он, в чем я очень сомневаюсь, или его просто-напросто подставили.
– Верно мыслите, коллега, не могу с вами не согласиться, – кивнул Толя.
– Ну что, разрешишь мне с ним поговорить?
– Вообще… – Он замялся, проведя рукой по волосам. Очень нервное движение.
– Что такое, Толь?
– Это уже не твое расследование, Женя.
Меня как гром среди ясного неба поразили его слова.
– И что ты хочешь этим сказать? – Я едва сдерживала свое возмущение, но старалась держать себя в руках.
Пока только старалась, но я была готова вот-вот взорваться.
– Ничего такого. Только то, что это дело полиции. Тебе не следует сюда больше совать свой любопытный носик. – Он усмехнулся, а я испытала острейшее разочарование.
Кипя от гнева, я не знала, то ли вылить его на Байдина, то ли излить на себя саму. Меня разрывало это противоречие, и я не знала, к чему же лучше все-таки прийти в данной ситуации. Наверное, поэтому и держала паузу.
Заговорил первым Толя, не выдержав тишины.
– Ну, Женя, я просто хочу тебя уберечь, не стоит так перенапрягаться.
– Толь, вообще-то это моя работа, – рявкнула я.
– Ты же профессионал, не давай волю эмоциям.
Я вздохнула:
– С такими подколками никакой профессионализм не выдержит.
– Крепись. Считай, что так я компенсирую свое разбитое сердце. А теперь пойдем, поговоришь ты со своим Лавром-победителем.
Я невольно усмехнулась и поднялась со стула.
– Ну ты, Толя, даешь! – возмутилась я. – Такие эмоциональные американские горки мне устроил.
– Я хотел, чтобы ты впредь думала, прежде чем бросаться с головой в столь опасные дела.
– Но это-то дело мне нужно закончить.
