— Бела Ваш, член партийного комитета. Он вместе с авошами с оружием выступал против народа. Роберт Шугар, также член парткома… Шандор Болгар, активный коммунист, доносчик… Ласло Вейл, начальник, отдела кадров… Эдит Пожони, сотрудница отдела кадров… Виктор Ланг, референт отдела кадров… Йожефне Гати, сотрудница отдела кадров. Все за антинародное поведение. А Гати еще и за то, что муж учится в Советском Союзе в военной академии. Тибор Домани, начальник отдела нормирования. Этого за «упорядочение» норм… Аладар Фишер, Петер Ипой, Тибор Карпати, Эрнё Каршаи, Шандор Малан, Геза Пап, Миклош Абел — нормировщики… Думаю, здесь объяснять не надо… — с кривой ухмылкой сказал Шандорфи. — Главный конструктор Аттила Ацел, инженер, член партии, ничего не смыслит в работе — за бесчеловечное отношение, за доносы…
— Он был шпионом отдела кадров, — подсказал Густав Валес.
— Юрисконсульт завода доктор Тивадар Хрубош…
— Эксплуататор, — пояснил Валес. — Мы еще достанем вещественные доказательства.
Волнение в душе Барабаша несколько улеглось: «Как видно, меня оставили, — думал он. — В крайнем случае немного поругают. Только бы не выгоняли. Это сейчас главное…» Подобные мысли проносились и в голове у Сегеша: «Что я буду делать, если меня выгонят?.. Это ужасно. Никогда больше не буду заниматься политикой, только бы выйти сухим из воды! Какая мне была польза от того, что я занимался политикой? Разве что платил членские взносы и на эту сумму уменьшал свой заработок. Главари удрали, а я остался… Теперь расхлебывай за них…» Вдруг он навострил ухо. «Что?.. Неужели я не ошибся! Чьи это фамилии?!»
— …И, наконец, Миклош Барабаш и Мартон Сегеш. Обоих за то, что незаконно, будучи в коммунистической вооруженной охране, взяли под стражу многих борцов за свободу, которые повесили на грудь национальную эмблему. Молодежный комитет рекомендует передать этих двух лиц, а также Белу Риглера, Роберта Шугара и Белу Ваша в распоряжение оперативной комиссии национальной гвардии.
В глазах у Сегеша пошли круги. «Уж не собираются ли меня арестовать? Здесь какое-то недоразумение!..» Он встал. Лицо у него побелело, он с трудом дышал.
— Коллеги… — заикаясь, пролепетал он. — Я… я… здесь произошла какая-то ошибка… Выслушайте меня, прошу вас… У меня… у меня двое детей… — У него был такой страдальческий вид, что некоторые сжалились над ним.
— Пусть себе удирает, мы не такие, как он…
— Мы не должны никого преследовать, — заговорил длинноусый токарь, — он неплохой человек…
— Как вы производили аресты? — спросил Торня. — Расскажите, коллега Сегеш.
— Барабаш может подтвердить… и он там был… Мы вдвоем возражали… Но Риглер требовал. Он даже звонил Беле Вашу в министерство внутренних дел, просил указаний… потому что Бела Ваш воевал на стороне авошей…
— Вот видите, я же говорил! — торжествующе воскликнул Валес.
— Да, товарищ Валес… то есть коллега… вы правильно говорите, но спросите Барабаша… Вчера именно мы с ним выгнали этого убийцу с завода… Вы еще не знаете, что мы хотели выгнать инженера Фелмери и Роберта Шугара… и еще шестерых коммунистов, которые… которые шли против народа… Правильно я говорю, Барабаш? Скажи и ты… Но Риглер и Табори не позволили.
— Правильно, так и было, — подтвердил Барабаш. — Эти факты легко проверить. Спросите тех, кто стоял тогда в охране.
— Ну вот, видите, това… коллеги, мы здесь служили делу революции, — приободрился Сегеш. Он видел, что настроение начинает меняться. «Только бы не упустить момент, и все еще может обернуться к лучшему», — думал он.
— Да, сейчас легко судить, — продолжал Сегеш, — но мы с Барабашем в самое тяжелое время здесь, в логове ракошистов, последовательно проводили свою линию. Барабаш не хотел идти учиться в партшколу, но я уговорил его, потому что в партии как член руководства он с большим успехом смог бы бороться за народ… Вы думаете, что меня, офицера, случайно выгнали из армии? Не случайно, а за то, что я не хотел выполнять их приказы. Меня самого преследовали… А вы хотите передать нас национальной гвардии! Коллеги, это было бы более чем странно…
Люди одобрительно кивали головами.
— Коллега! — заговорил Торня. — Каково ваше мнение? Кто желает выступить?
Некоторое время царила тишина. Затем заговорил длинноусый токарь:
— Пусть остаются… все-таки у них дети…
Остальные поддержали…
— Семейные люди, не следует выбрасывать на улицу…
Сегеш и Барабаш были оставлены.
Рабочий совет принял решение раздать всем на руки материалы отдела кадров, а документацию партийной организации проверить. Эту работу поручили Шандорфи и Валесу.
— Там будет много интересного, — заметил Шандорфи. — Меня особенно интересуют доносчики…
— Начнем сейчас? — услужливо спросил Валес.
— Нет, и завтра успеем…
Кепеш наморщил лоб. Сунул руку в карман. Сжал в кулаке ключи от несгораемого шкафа. «Выстоять до последней возможности… — вспомнилось ему предупреждение Белы Ваша. — Таков приказ партии…» Парень был глубоко озабочен. «Риглер хорошо поступил, что ушел. Надо еще предупредить Роби, чтобы и он скрылся… Хорошо, что Роби остался в котельной…»
