— Однако, ребята, — проговорил немного погодя Шандорфи, — по-моему, нам нужно быть начеку. Торня и его дружки очень уж много совещаются между собой…
— Кумекают, кого назначить в новый отдел кадров и на другие посты, — сказал Харастош.
— Откуда ты знаешь? — поднял голову Шандорфи.
— Слышал. Знаете, кого они собираются поставить директором?
— Кого? — в один голос спросили все.
— А того носатого Даноша.
— Ну уж дудки, пусть только попытается обойти нас, — решительно заявил Шандорфи.
— А ты не знаешь, кого они метят в главные бухгалтеры?
— Кажется, Торня хочет провести какого-то своего дружка, — ответил Харастош.
— Ребята, — после паузы заговорил Шандорфи, — я думаю, нам тоже не надо зевать. Революционный комитет должен высказать свои соображения и принять участие в переговорах.
— Это действительно было бы неплохо, — одобрил Валес. — Погодите, я сейчас начерчу организационную схему.
Он принялся искать бумагу на столах. Наконец, с одной чертежной доски содрал лист бумаги и с видом знатока приступил к работе, не переставая говорить.
— У меня такое мнение, что посторонних нечего допускать на завод. У нас найдутся свои способные молодые люди, которых можно поставить на любую руководящую должность. Так… — Валес удовлетворенно посмотрел на чертеж. — Начертить и цеха? — обратился он к Шандорфи.
Парень нахмурил лоб, делая вид, будто глубоко задумался. Ему впервые предстояло вершить делами такого крупного предприятия. А для этого нужна солидность, а не то Харастош и его компания, чего доброго, подумают, что он ничего не смыслит в таких делах.
— Мне кажется, не стоит. Сейчас надо решать вопрос только о главном руководстве, — произнес он с напускной важностью.
— Так вот, во-первых, директор, — начал Валес. — Кого записать?
— На эту должность подойдет какой-нибудь настоящий рабочий, — сказал Харастош. — А тот носатый инженер… На кой пес он нужен?
Все задумались. Наперебой выдвигали кандидатуры, но затем каждую отклоняли под тем или иным предлогом.
— Знаете, кого? — хлопнул себя по лбу Харастош. — Надо старого дядюшку Боди. Он окончил Красную академию. Очень порядочный человек.
— Он коммунист, ты, скотина, — сказал Шандорфи, — с ума сошел?
— Ну и что? Какое мне до этого дело? Он рабочий, и к тому же честный, — разошелся литейщик. — Почему это коммунист не может быть директором?
— Руководителем — нельзя, приятель, — ответил Шандорфи.
— Ну если Боди не подходит, тогда никто не будет, — решительно заявил Харастош. — Это я заявляю вам от имени литейщиков. Меня не интересует, коммунист он или нет. Честный — и все тут.
— Тогда оставим этот вопрос открытым, — предложил Валес. — Вернемся к нему позже.
— С главным инженером все в порядке — останется старый, — сказал Шандорфи. — Главный бухгалтер? Кого думаете на эту должность?
Снова наступило молчание. Немного погодя заговорил Валес:
— Есть у меня одно предложение…
Все с любопытством посмотрели на него.
— На эту должность надо назначить Шандорфи. Я буду всегда у него под рукой как начальник учетного отдела или как заместитель, и все пойдет без сучка и задоринки…
— Надо подумать, — снова заупрямился литейщик.
— Нечего тут думать, — возразил Валес. — Шандорфи, правда, молод, но я уверяю вас, он быстро освоится…
— Не ахти какое сложное дело, — проговорил Шандорфи.
— Ребята, я сбегаю за выпивкой, — предложил Валес. — У главного бухгалтера кое-что припасено на случай приема гостей, а вы пока подумайте…
— С этого и надо бы начинать, дружище, — засмеялся Харастош. — Беги. Мы тем временем договоримся с Шандорфи…
Валес сначала подумал, что, войдя в помещение, он включит свет, но потом отказался от этого. «Я знаю все ходы и выходы, комната моя открыта. Гораздо безопаснее идти в темноте, так никто не увидит. А то еще подумают недоброе… Или кто-нибудь увидит свет в окне и зайдет спросить, что я там ищу. Лучше действовать поосторожнее». В густом тумане он с трудом продвигался вперед. Очки то и дело запотевали. Он осторожно, на ощупь ступал своими косолапыми ногами, словно шел по обледеневшему полю или по цветочной клумбе.
С большим трудом он добрался до входа в управление завода. В этой мгле даже за двадцать метров нельзя рассмотреть дверь. Правда, сквозь туман тускло мерцал электрический свет.
Маленький толстенький начальник учетного отдела остановился в вестибюле. Отдышался. Темно. А он с детства боялся темноты. Ему так и не удалось освободиться от суеверий. Самым серьезным образом верил он в существование загробных духов, таинственной нечистой силы, которой смертельно боялся, но скрывал свой страх от всех, даже от жены. Вот было бы смеху, если бы узнали, что он, руководитель семинара повышенного типа, верит в нечистую силу. В его склонной к мистике душе кишмя кишели нерешенные проблемы. Валес настолько боялся загробных духов, что опять начал ходить в церковь. «Ведь что-то должно быть, — рассуждал он сам с собой. — Не может быть, чтобы человек так вот и сгинул, превратился в прах…» Одним словом, Валес боялся темноты.
