Послушно зашуршала пакетами, распаковывая и при этом думая как же это тяжело – пытаться двигаться естественно, когда так остро ощущаешь чужой пристальный взгляд. А когда за спиной послышался скрип отодвигаемого стула, а затем тихие приближающиеся шаги, Тая и вовсе забыла как дышать. Замерла в контейнером с блинчиками в руках, уставилась слепым взглядом прямо перед собой.
Волоски встали дыбом на шее сзади, когда затылка коснулось чужое теплое дыхание. Тая, беспомощно всхлипнув, прикрыла глаза. Кир подошел вплотную, уперся руками в кухонную столешницу по обе стороны от девушки, беря ее в кольцо. Наклонился и почти касаясь губами виска низким голосом поинтересовался.
– Повернешься, Птенец? Или так и будешь теперь убегать?
Тая сглотнула, застыв. Пульс бешено бился прямо в горле. Она искренне пыталась несколько секунд думать и даже решать, что правильно, а что нет, но внутри ей было уже известно как правильно именно для нее. Именно с этим мужчиной.
И через мгновение она медленно, как во сне, повернулась к Киру. Лишь чуть-чуть, но ему этого было достаточно. Кирилл наклонился еще и поцеловал её в сухие от волнения, приоткрытые губы. Сначала мягко, едва ощутимо надавил, давая ощутить горьковатый, такой мужской вкус. Лениво провел языком по ее зубам, призывая пустить его, а потом перехватил ладонью затылок и уже поцеловал по-настоящему, грубовато и глубоко. Тая ответила почти сразу, позволяя ему беспрепятственно хозяйничать у себя во рту. Зажмурилась, откинувшись затылком Киру на плечо и становясь на носочки, чтобы быть ближе. Он обнял ее со спины, вжимая в себя. Тоже закрыл глаза. Их ставшее общим рваное дыхание учащалось в то время, как языки сплетались все медленней и чувственней, словно в эротическом диковинном танце. Кир не предпринимал попыток к чему-то большему, они просто целовались, и от этого Таю почему-то вело еще больше. По всему телу разлили томленый зной. За закрытыми веками плясали красные круги, и она , оглушенная, почти не слышала, как у Кира завибрировал телефон.
– Кхм, да, – Кир уперся лбом ей в макушку, хрипло отвечая.
Тая чувствовала лопатками, как колотится его сердце в этот момент, как путается в ее волосах его влажное горячее дыхание. И его возбуждение, упирающееся ей в чуть ниже поясницы, она остро чувствовала тоже. От всего этого бросало в жар.
– Ты уже тут? – Кир отклонился от Таи и бросил взгляд на наручные часы, – А, да, выходим, – скинул вызов и обратился уже к девушке, – Тай, Сергей подъехал. Пора в больницу, если хотим успеть перед следователем. Позавтракаешь позже. Я съезжу с тобой в госпиталь и к Клюкину. А потом мне надо будет работать, а Сергей отвезет тебя в коттедж домой.
В больнице Тае было сложно. Их поначалу вовсе отказывались пускать в реанимацию, и девушке пришлось около получаса ждать Кира на кушетке в просторном безликом холле третьего этажа около кабинета главврача клиники. Затем оттуда вместе с Тихим вышел недовольный седовласный мужчина в белом халате. Поджав бледные губы, смерил Таю взглядом и дернул подбородком, чтобы сдедовала за ним. Тае пришлось почти бежать по белому коридору, чтобы поспеть в скорый мужской шаг. Они втроем вышли к лифтовой, свернули налево и уперлись в стеклянные двери с горящей над ними надписью "реанимацонное отделение".
– Так, кто-то один, – буркнул врач, взглянув Таю с Киром исподлобья и спрятав жилистые руки в карманы халата.
Тихий тут же отступил.
– Я тебя тут подожду, Таисия.
– Таисия Станиславовна, пойдемте, – врач уже отворял дверь, приглашая ее внутрь отделения.
Подвел к посту и там передал на поруки дежурящей медсестре, предупредив девушку, что у нее есть не более десяти минут. Не положено, да и нечего там делать.
В итоге, когда врач говорил, что делать там совершенно нечего, он оказался абсолютно прав.
Тае только хуже стало от увиденного. Тоскливое пиканье приборов, маска для дыхания, проколотые вены, совершенно серое лицо бабушки и сухая как вековой пергамент, беспомощная, безжиненная рука. Тая сжала ее узловатые пальцы и не почувствовала в них жизни. Они были едва теплые, совершенно безвольные. Прошептала имя бабули, борясь с разрастающимся удушливым комом в горле, попыталась поговорить с ней, но наверно даже с фотографией общаться проще. Ей хотя бы можно заглянуть в глаза, обмануться, домыслить что-то, а тут…Реальность раздавливала. Глухое отчаяние наступало.
– Какие прогнозы? – спросила девушка у пришедшей за ней медсестры.
– Это вам к Ивану Абрамовичу, но вообще…Сами же наверно все понимаете, – женщина взглянула на нее со скупым сочувствием, тихонько вздохнула, – Пойдемте, вам пора, да и сейчас время процедурное.
Тая ушла.
По коридорам больницы обратно к машине шли с Киром молча. Он ни о чем не спрашивал, а Тае надо было время, чтобы тихо прожить свою скорбную тоску и не вывалить на мужчину все страхи и слезы. Когда Кир открыл перед ней дверь автомобиля и помог сесть в салон, она уже почти полностью смирилась с произошедшим. Да, сейчас остается только ждать. Есть шанс, что бабушка выкарабкается, об остальном говорить рано.
