– То есть вы их видели?! – вдруг воскликнул следователь радостно. Разогнулся, перестав нависать над девушкой, и довольно потер руки, – Так и знал, так и знал…– под нос сам себе, – И при каких же обстоятельствах видели, Таисия Станиславовна, хотелось бы знать. Он ведь ваш брат единокровный, если не ошибаюсь. И где именно они, эти синяки?!
– Я-я…– Тая растерянно замотала головой, – Я не говорила прямо, что есть…
– Таисия Станиславовна, не советую врать, подсудное дело, – сверкнул на нее Клюкин своими светлыми мертвыми глазами, – Отвечайте! – вдруг рыкнул на нее зло, – Как и когда вы видели его без одежды?!
У Таи горло будто обручем сдавило. Она погладила шею, часто дыша. В голове прозвучал голос Кира, что надо просто говорить как есть, лишь не касаться темы их связи. И всё. И всё…
– Я рисовала. В парке у них, около озера, – слабым голосом начала отвечать, – А Кир.., кхм,..ирилл Станиславович после бани вышел на пирс. Он меня не видел. И я заметила у него…гематомы на бедре и ноге, – замолчала.
– Справа, слева? – почесал бровь следователь, став задумчивым.
– Слева, – пробормотала Тая.
– Какого цвета были? Какого числа это было?
– На следующее утро после моего приезда. Не знаю, фиолетовые…
– Кхм…– Клюкин обошел стол. Открыл один из ящиков, достал пачку сигарет и, зажав зубами фильтр, кивнул на дверь наблюдавшей за ним девушке, – Все, Таисия Станиславовна, можете идти.
– Да? – Тая опешила. Всё?
– Да-да, – Иван Глебович даже рукой на нее замахал, прогоняя, – Спасибо, вы мне очень помогли, – и улыбнулся.
А у Таи от этой улыбки озноб побежал.
– И чем же?
– До свидания, Таисия Станиславовна, – с нажимом.
– До свидания, – пробормотала Тая, вставая со стула.
Медленно, на негнущихся ногах покинула майорский кабинет.
Кир, как и обещал, ждал ее в припаркованной у отделения машине. Навстречу Тае бросился Сергей, открывая перед ней дверь и помогая сесть в салон.
– Ну как все прошло? – Кир оторвался от экрана разложенного на коленях ноутбука.
Медля с ответом, Тая перехватила его внимательный взгляд.
И как он мог раньше казаться ей холодным и пугающим?! Это у Клюкина взгляд ледяной и липкий, а в глазах Кирилла она грелась сейчас, оттаивая и приходя в себя.
– Кир, он про синяки спрашивал, я сказала, – прошептала тихо.
У мужчины дернулся кадык, прокатились желваки по щекам. Тая нервно втянула воздух носом. Внутри скребло разным.
А если вдруг…это он?!
Нет, она не верила! Но и разве обязана она его покрывать?! Это же плохо! Станислав Игоревич был ее отец, да и даже если бы не был…
Боже!
Почему…Почему она вообще должна выбирать из всего этого? Как настроить моральный компас вместе и с чувственным, и с рациональным, когда еще и не понимаешь больше половины?! Когда не знаешь ничего!
– Ничего страшного, Птенец, сказала и сказала, – в это время безэмоционально отозвался Кир, отворачиваясь от нее.
Закрыл какой-то документ, захлопнул крышку ноута. Снова посмотрел на девушку.
– Как объяснила, что видела? – с плохо скрытым напряжением в голосе.
– Сказала, что рисовала у озера, а ты вышел из бани на пирс и…– Тая смущенно заулыбалась, прикусывая нижнюю губу.
У Кира потеплел взгляд, уголок рта тоже дернулся в ответной улыбке. Он протянул ладонь к девушке, коснулся ее нежной щеки, зарылся пальцами в собранные в хвост светлые волосы.
– Подглядывала что ли, Птенец? – бархатным интимным тоном, от которого у Таи щекотно завибрировало в груди.
– И потом нарисовала, – прошептала девушка, поворачивая голову и ласково целуя центр его ладони.
– Покажешь?
– Да.
Сергей высадил Кирилла у офиса, а Таю повез загород. На вопрос ждать ли Кира вечером, Тихий ответил девушке уклончиво. Сказал, что постарается, но у него встреча ближе к ночи. Он не стал объяснять, деловая или нет, а Тая не стала на объяснениях настаивать. Почему-то она с ходу отметала вариант, что у Кира может быть другая женщина. Верила ему, слепо и безапелляционно, как верят только в первый раз, когда еще не знают, как больно можно обжечься.
От разговора со следователем еще долго остаточно потряхивало. От посещения бабушки рано утром весь мир поблек и окрасился фоновой зудящей тревогой. Никогда еще будущее не было таким неопределенным и смутным, как в последние пару недель. И страх, смутный, липкий, неосознанный, обволакивал мерзкой паутиной. Страх за бабулю, страх от слов следователя, страх от того, что Кир действительно мог быть причастен к убийству отца.
Она специально гнала от себя эти мысли, упорно старалась не анализировать факты. Загоняла все в подсознание, и оно щедро отвечало ей ощущением приближающейся неминуемой катастрофы. Будто вот- вот прорвет плотину, и тихая заводь превратится в сносящий все на своем пути бурный поток.
