Тая поджала губы, лицо ее стало пунцовым. Стыдом обожгло словно хлыстом.
– Это не ваше дело, – глухо пробормотала. Помолчала с секунду под изучающим взглядом Иды Леонидовны. И тихо добавила, – Я тогда услышала ваш разговор и поверила в него. Сейчас я пытаюсь поверить в обратное.
– Знаешь, милая, это даже забавно, – вздохнула Ида Леонидовна, улыбнувшись одним уголком губ, совсем как ее сын, – Кирилл пытался тогда убедить меня, а убедил тебя.
– А вас, получается, не убедил? – осторожно спросила Тая, стараясь сильно показывать, как ждет ответа.
Ведь если не убедил, то, значит, Ида думает, что Кир действительно ее любит, а матери тогда врал… И Тая невольно затаила дыхание, смотря на Тихую. Вся замерла.
Но мать Кира лишь задумчиво улыбалась. Будто разгадала все про Таю и молча наслаждалась своей властью над ней.
Поняв, что ответа так и не услышит, Тая опустила глаза в тарелку. Наколола кусочек блинчика, положила его в рот.
– Знаете, я вам завидую, – тихо, словно только самой себе, проговорила девушка, – Вы пользуетесь его безусловной любовью по праву женщины, которая его родила. Вы – мать, вы знаете, что никто никогда не займет ваше место в его сердце. Что это место там есть и всегда будет. Что оно огромно. Вы не сомневаетесь в этом, не задумываетесь даже. Это константа. А я… – она быстро посмотрела на Иду Леонидовну и снова отвела взгляд, – Я бы тоже так хотела – не сомневаться. Я попробовала, но услышала ваш разговор и во мне что-то сломалась. Рухнуло. И теперь мне хочется какой-то опоры, доказательств. Знать, что я действительно важна. Не как актив, а я сама. Понимаете?
Тая снова отложила вилку, потому что руки, пока она говорила, стали заметно дрожать. Нашла в себе силы вскинуть голову и прямо посмотреть на Иду Леонидовну. Та разглядывала ее с таким странным выражением на лице, что Тая слегка потерялась.
– Любовь, если она настоящая, – делая акцент на каждом слове, ответила на ее речь Тихая, – Она не требует доказательств, девочка. Как там было…Всё покрывает, всему верит, всего надеется, всё переносит. Любовь никогда не перестаёт, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится. Золотые слова, не так ли?
Замолчала, смотря Тае в глаза.
– Да, красивые и пронзительные, – кивнула девушка, – Но вы хоть раз сами так любили, зная, что отдачи не будет, что вложите душу вы одна, другой же будет практичным до конца, лишь забирая дивиденды? – поинтересовалась запальчиво, – Со временем вас не накрывало черное разочарование, не опускались руки, не тускнело все, если вы только вкладывали, не получая ничего? Вас это съедало?!
У Иды заметно дернулась щека, взгляд изменился на болезненный, глубокий и словно обращенный внутрь. Она пожевала губы, прежде ответить.
– Съедало, да… – эхо и повторила. По лицу ее прошла рябь и она снова сделалась обычной, – “Черное разочарование”…Это ты метко, – криво улыбнулась Тае, наклонив голову вбок. Стальные глаза сощурились, блеснули, – А ты странная, Таисия, для двадцатилетней провинциалки. Такие вещи говоришь… Я начинаю понимать, что его цепляет в тебе. Необычно… – вздохнула и продолжила снисходительным тоном, – И все же ты еще ребенок. Ждешь каких-то слов от мужчины, а они не значат ничего. Чем разговорчивее, тем больше гнили может быть внутри, тем легче ему наплести тоже самое любой! Заткни уши и открой глаза, – ткнула в сторону Таи вилкой, голос обрел твердость, – Внимательно смотри, смотри на дела. И мужчина тебя не ушами слушает, милая! Он считывает твое отношение к нему, твои поступки. Поняла? А пока что они… – не договорив, Ида Леонидовна щелкнула пальцами в воздухе и развела руками.
Поднесла к губам чашку, чтобы одним глотком допить остывший кофе. Грациозно встала из-за стола.
– Сын хочет, чтобы я перевернула эту страницу, – бросила Ида Леонидовна Тае напоследок, – Что ж, я переверну. В последний раз. Посмотрим, как будет…
И не дожидаясь Таиного ответа, покинула столовую, оставляя девушку одну.
– Вот именно! Слова! Которые вы слышите и так познаете суть. Верите! Проникаетесь ими! – яростно доказывала Тая воображаемой Иде Леонидовне, расхаживая кругами по спальне Кирилла, – Вы говорите, что слова не важны, а они необходимы! Они позволили нам усложнить свои эмоции, стать отличными от животных и, если уж вспоминать Библию, то именно слово создало мир! "В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Богом». Ведь так, да? Без слов нет жизни, нет силы, нет любви…
О, она бы с радостью все это выпалила Иде в лицо, но момент был безвозвратно упущен. И почему вечно так происходит – идеальные спорщики мы только после, наедине с собой.
Тая все никак не могла успокоиться, взбаламученная утренним разговором. Возможно потому, что Ида Леонидовна попала в точку, где она и сама чувствовала за собой вину, хотя и убеждала себя в обратном. Да, о Кирилле тогда нужно было забыть, она была совершенно права, что оставила его, но…
Но ведь сердце рвалось к нему. И плевать ему было, что это нелогично и глупо. Только вот оскорбленная гордость его победила. А гордыня – тоже смертный грех.
