И еще, если бы Тая не родилась, может и не оборвалась так рано жизнь ее матери, пошедшая под откос из-за внезапной беременности в таком юном возрасте. Кто знает… Эти тихие разговоры в полумраке спальни были похожи на вскрытие нагноившейся раны.
Болезненные, рваные, но такие затягивающие, что, начав, уже было не остановиться. Наружу рвалось столько всего. И секс в ту ночь был такой же. В чем-то неуклюжий, торопливый, душный, жадный до невозможности. Чтобы глубже, сильнее. Хотелось не тело обнажить, а содрать кожу. Чтобы еще ближе быть. А наутро… Утром с Таей проснулся обычный Кир.
Ироничный, холодный, отстраненный. Хотя нет, кое-что изменилось. Кирилл не выдерживал долгий взгляд, отворачивался, отводил глаза. Он будто неловкость испытывал за то, что вообще так разговорился. Всем своим видом показывал, что ему комфортней держать дистанцию. Говорил о делах, о планах на день, о ее безопасности, о том, что сегодня встретится с Клюкиным.
Обо всем, чем угодно, кроме них двоих. Их двоих днем для него как будто не существовало.
Для Таи это было ударом. К глазам подступали жгучие слезы, которые она сдерживала невероятным усилием воли. Слушала его молча, сев на кровати и закутавшись в одеяло. Кивала на все, до крови прикусывая щеку изнутри и хмуря брови. На прощание Кир мазнул губами по ее лбу невесомым поцелуем.
– Не скучай, Птенец. И к врачу кстати запишись, наверно надо еще раз сделать укол.
Вот и все.
И дальше потянулись бесконечные серые дни, в которых Тая ощущала себя пленницей в лесной усадьбе Тихих, и жаркие, но молчаливые ночи.
Кир возвращался поздно, пропадал целыми днями. Было очень много дел по слиянию, которое он хотел завершить как можно быстрее, он сильно уставал. Приходил ближе к полуночи, принимал душ и шел к Тае в постель. Быстрый, жадный секс, от которого Тая задыхалась и, ждущая этого целый день, успевала кончить.
После пара минут несвязного разговора, больше похожего на сонное бормотание, о том, как прошел день и как идет расследование. И сон. А наутро все повторялось.
Тая ждала выходных Кирилла, но он внезапно и вовсе сорвался в командировку на три дня, взяв с собой свою неизменную помощницу, которой Тая уже начала тихо завидовать. Та проводила с Киром несоизмеримо больше времени, чем она.
И Тая, решившись, попросилась в командировку с ними, обещая, что не будет мешать.
Кир на это только улыбнулся, почесав бровь.
– Птенец, готовься к экзаменам лучше. Это все скоро закончится, и поедем в нормальный отпуск. – Отпуск? – Тая уставилась на Кира с робкой надеждой. Слово "отпуск" звучало волшебно.
– Да, отвезу тебя на Мальдивы на пару недель. Только сначала поступи, – снисходительно улыбнулся, видя в ее глазах робкий восторг.
– А почему именно на Мальдивы?
Кир хмыкнул, а потом нагнулся к ней и щекотно зашептал на самое ухо.
– Потому что я пиздец, как устал, Тайка, а там больше делать нечего, как спать, есть и трахаться.
Тая покраснела до корней волос и обняла его за шею, слушая. Встала на цыпочки и тоже зашептала в ответ.
– А купаться?
– Ну ты будешь купаться, а мне хватит первых трех пунктов, ок?
Это обещание отдохнуть после завершения слияния Таю немного успокоило. Но лишь немного, потому что из командировки Кир практически не звонил. Перед сном по паре минут, отделываясь дежурными фразами и пожеланием спокойной ночи.
Умом она понимала, что он, может быть, уже просто тихо ненавидит любые разговоры по телефону, но душе было все равно на эти доводы. Она требовала тепла. Требовала признаний, требовала любви. А ничего этого не было.
Не было.
И никакие жаркие ночи не могли заменить для Таи холодных дней.
– Точно не пойдешь с нами? Последний экзамен же сдали, ну, ма-а-ась, – Рита состроила умоляющую мордаху, сделавшись такой милой при этом, что Тая тихо рассмеялась и, поддавшись порыву, крепко ее обняла.
– Не могу, ты же знаешь, – чмокнула подружку в щеку, отпуская, – Все, ребят, пока, отлично вам повеселиться!
Помахала остальным, садясь в тонированный джип на заднее сидение. Сейчас она передвигалась по городу только так – на бронированной машине и в сопровождении охраны.
Казалось бы, убийцу Альбины поймали. Соколов уже вторую неделю как куковал в СИЗО, и Тае с Киром больше нечего было бояться. По поводу того, что Ида вложила пистолет в руки упавшей в обморок служанке, тоже удалось договориться. С Клюкиным.
За основную версию было взято предположение, что, после ссоры с Киром, которую слышала прислуга, Тихий застрелился сам. А вошедшая Альбина подняла пистолет и только потом упала в обморок. Признаваться Кацоева не хотела из-за страха, что ее обвинят. Блокнота же служанки будто и не существовало вовсе.
Соколов с адвокатами не стали касаться ничего оспаривать, так как раскручивать цепочку, связанную со смертью Тихого, было не в их интересах.
Ведь тогда бы, благодаря записной книжке Альбины, всплыло, кто именно подарил пистолет, кто вложил в него боевые патроны и по сути покушался на Кирилла, используя другого человека.
Все это Павел Андреевич разумно предпочел скрыть, подыграв таким образом Киру и Клюкину.
