– Ничего? – прошипел Кир на это. Резко встал с плетеного кресла, теперь возвышаясь над ней, подавляя своим ростом. Речь его стала запальчивой, похожей на рычание, – Тогда это действительно было ошибкой, потому что мне казалось, что у нас все хорошо и ты меня понимаешь! Каждый гребаный вечер я пробирался по пробкам к тебе, отбирая у ночи по два часа на дорогу, а потом утром столько же, ради того, чтобы просто обнять тебя. Рассказывал про свой день то, что мог рассказать, любил тебя. И да! Я это не как секс воспринимал, а именно как занятие любовью, блять, со своей женщиной. Я думал хоть дома, с тобой у меня есть тот самый уютный уголок, где меня ждут и мне рады, а ты страдала все это время, так? Молча… – поджал губы в тонкую линию будто и сам теперь собирался делать замолчать. Махнул на Таю рукой, отвернулся, но потом, вернув зрительный контакт, снова продолжил, – Ты могла хотя бы намекнуть, что тебе чего-то не хватает, что что-то не устраивает. Но ты ведь молчала! Почему? – наклонился, уперев руки в плетеные подлокотники ее кресла. Оказался близко – близко, – Видимо потому, что мне нет смысла что-то объяснять, да, Тая? Я же бесчувственный чурбан, ничего не пойму. Так ты меня воспринимаешь? – лихорадочный взгляд темных глаз забегал по ее лицу, оставляя фантомные ожоги на вспыхнувшей девичьей коже, – Хорошо, просто отлично, – Кир криво улыбнулся, говоря это. В глазах появилась отстраненность, – Тогда так, Таисия. Вот тебе факты. Без эмоций. Мой ребенок родится с моей фамилией, и это не обсуждается. Завтра ты едешь в клинику, сдаешь анализы и берешь необходимые справки. Мы подаем на регистрацию брака по ускоренной процедуре. А после, как врач даст добро, ты улетаешь, куда я скажу, и сидишь там, пока ситуация не прояснится, и я не разрешу вернуться. Добровольно ты это сделаешь или насильно, это уж сама решай. Но будет так, как я сказал. Спроси у матери, не желавшей ложиться в клинику, она не даст соврать. И возможно, – оскалился, поддавшись к Тае еще ближе и мазнув носом по лбу. Опять отстранился, глядя в глаза, – Возможно… Когда ты трезво посмотришь на всю ситуацию через определённое время… Ты, как и она, поймешь, что я действовал сугубо в твоих интересах и действовал правильно. А что касается наших отношений… – и тут Кир осекся, смотря Тае в глаза. По лицу его словно тень пробежала, уголок губ судорожно дернулся, и он заговорил тихо и низко, – Если тебе плохо со мной, то я больше не буду навязываться. Чтобы ты не думала, я не хочу, чтобы тебе было плохо, даже если при этом мне хорошо.
Замолчал, но не отстранился. Так и нависал над девушкой, скользя болезненным взглядом по ее запрокинотому к нему лицу. Воздух между ними уплотнился так, что невозможно было вдохнуть. Напряжение звенело в каждом атоме. – Ты расстаешься со мной? И одновременно предлагаешь брак? – задрожав, спросила Тая.
У нее было такое чувство, что весь мир вокруг прямо сейчас рушится. Она ведь совсем не этого хотела! Совсем! Она хотела лишь больше тепла от него и все!
– Мне показалось, это ты расстаешься со мной, Тая, – глухо отозвался Кирилл, – Брак в таком случае просто желание узаконить своего ребенка…
И опять повисла тягучая пауза между ними. Тяжелое учащенное дыхание двоих смешивалось между собой, тепло тел соединялось в одно, а прикоснуться…страшно. Застыли в сантиметре друг от друга в ожидании встречного шага, словно боясь навредить любым лишним движением.
– Кирилл, я лишь хочу, чтобы ты любил меня, – не выдержав, просипела Тая. Всхлипнула. Сдерживаемые слёзы градом полились из глаз. – Я люблю тебя, – пробормотал хрипло. Уткнулся носом ей в висок, шумно вдохнул нежный женский запах, – Тайка, что за глупости, я очень тебя люблю. – Правда? – Да, – поцеловал в уголок глаза и отстранившись, поднял девушку с кресла. Сел туда сам, а Таю пристроил к себе на колени. Крепко обнял, баюкая и прижавшись губами ко лбу.
– Дурочка… Вишенка моя… – неразборчиво забормотал, и столько облегчения было в тембре его голоса, тепла в движениях, что Таю тоже мгновенно отпустило. Она продолжила плакать, но эти слёзы были сладкие. Они дарили утешение и тихую радость.
– Я хочу это прочувствовать, Кир, – полилось из нее все то, что так долго держала в себе, – Не только во время секса… Если только так, то чем горячее физически, тем больнее потом остывать после, понимаешь? Я знаю, ты не привык выражать свои чувства, но мне это жизненно необходимо. Хотя бы чуть-чуть…
– Я понял. Дашь шанс? – Ты постараешься? – Тая покосилась на него, улыбнувшись. – А ты будешь прямо говорить, что тебя задевает? – ответил вопросом на вопрос. – Обещаю, да. – Я буду стараться, Тай, – серьезно посмотрел ей в заплаканные глаза и потянулся губами к губами. Соленый вкус слез и острой надежды, простреливающей насквозь – вот как ощутила этот поцелуй Тая. За спиной словно робко забились крылья. Несмелые, слабые, но все равно тянувшие куда-то вверх, отрывающие от земли.
Большая ладонь Кира накрыла ее живот, чуть надавила, будто желая получить какой-то отклик, просканировать.
