– Милая, – Ида на это грустно рассмеялась, перебив ее, – Не дай Бог тебе узнать, почему и как живут в таких браках… И я очень надеюсь, что мой сын, насмотревшись, никогда не опустится до этого. Знаешь, у детей в подобных семьях ведь есть только два пути. Один, для слабых, это полностью повторить путь родителей. Ведь схема понятна, по ней легко идти. Другой, для сильных, развернуться на сто восемьдесят градусов, а Кир всегда был сильным мальчиком. И более того все прекрасно понимал. Знаешь, Таисия… – она чуть нахмурилась, и светлые глаза заволокло туманом воспоминаний. Взгляд будто обратился внутрь, в себя, – Это ведь происходит не сразу. Как опыт с лягушкой, только вместо жабы в кастрюле человек… Тебя варят и варят на медленном огне. А потом, когда ты вдруг понимаешь, что уже в настоящем аду, бульон слишком густой и обжигающе горячий, чтобы были силы из него выбраться. И ты винишь в этом прежде всего себя. И смиряешься с тем, что скорее мерт, чем жив. И безвольно надеешься лишь на то, что тебя не окончательно съедят. Какая у нас была любовь… – Ида обратила взор на стеклянную дверь, за которой был выход на летнюю террасу. Глаза ее сентиментально тускло сверкнули, – Я была так молода… У меня был муж, о котором я знала, что он ошибка, даже выходя за него, и армия поклонников в театре. Больше мне и не надо было ничего. Я любила работу, любила жизнь… И тут появился Стас. Его я тоже страстно полюбила. А через пару месяцев забеременела Кириллом. Вот только было непонятно от кого. Надеялась, что от Стаса. Рассказала все мужу, он сразу ушел, уступив свое место Тихому. А через одиннадцать лет, когда Кир получил травму и потребовалось переливание крови, оказалось, что нам всем не повезло. И он не настоящий Тихий. Для Стаса это был удар. Сначала он держался, потом загулял. Тогда и появилась ты, как я сейчас понимаю. Потом раскаялся, пару лет держал себя в руках. Старался… Он старался смириться. Но это раздраженное разочарование в нем… Оно все росло и росло как раковая опухоль. Отражаясь на всех нас. Отравляя. Любовь стала утекать как песок сквозь пальцы, а я цеплялась за ее остатки из последних сил, вспоминая, как раньше было хорошо. Живя этой памятью. Питаясь прошлым. Не могла отпустить. Любила его. И Кир тоже любил. Потом Стас снова стал ходить по девкам, но стал уже умнее. Только разовые встречи, только эскорт. Я все чувствовала, а поймать не могла. И в ответ во мне тоже зародилась слепая ненависть. И я тоже стала мучить его. Не одной же мучиться! И как уж тут отпустить? Чтобы ему лучше жилось с теми шлюхами?! О, нет! Уж если вариться в котле, то вместе. По-своему нам даже нравилось там – в нашем аду. Мы с упоением ранили друг друга. Вот только в пылу нашей битвы совсем забыли о том, что есть тот, кто проигрывает в любом случае. Это Кир, – Ида едва слышно рвано вздохнула, хмуря лоб, и перевела блестящий взгляд на Таю, – Наверно поэтому его так тянет к тебе. Ни разу я не видела в нем такой глубокий интерес к женщине. Твоя любовь к тишине и спокойствию на грани аутизма наверно именно то, чего ему так не хватало все эти годы. Чтобы обнимали без слов и впускали в дом. Он видит в этом противоположность моей жизни со Стасом. А значит, если то был ад, то это наверно рай, да? – Ида насмешливо, с налетом скептицизма выгнула бровь и сделала еще один маленький глоток из бокала. И добавила, не скрывая иронии, – Конечно, он скоро поймет, что ты просто немного заторможенная, Таисия, а не загадочная. Но надеюсь, что это не станет для него сильным разочарованием. В этом даже я нахожу свою прелесть…
– Спасибо за заторможенную, – пробормотала Тая недовольно.
– Не за что. Сама себя всегда характеризуй как флегматика и примесью меланхолика. Или наоборот. Неважно. В любом случае звучит гораздо более изысканней, – и Ида снисходительно улыбнулась, – Так когда свадьба? – внезапно сменила тему, – И где? Уже решили? У нас?
– Мы еще не обсуждали, – отозвалась Тая.
– О, милая, пора! Либо в ближайшие три месяца, либо уже после родов. Выходить замуж с большим животом – это такой моветон!
– Тогда наверно в ближайшие три месяца, хотя…Ведь еще будет траур!
– О, поверь, Стас бы радовался этому браку больше всех, – отмахнулась Ида, – Хоть внук будет точно его! – и рассмеялась, – Решено! Свадьбу делаем тут. Мой прием как генеральная репетиция. Когда будешь мне помогать, запоминай, что особенно понравится, чтобы потом использовать.
– Хорошо, – пробормотала Тая, удивленно уставившись на Иду Леонидовну.
Она не ослышалась? Ида хочет, чтобы Тая ей помогла?!
А дальше произошло что-то невероятное.
После обеда Ида увела Таю в свой домик у пирса, который по документам был Таисии, но кто же сейчас об этом напомнит, и до вечера заняла девушку рассказами о своих планах на предстоящее торжество.
Ида была заметно взбудоражена грядущим приемом. Глаза ее горели, речь стала более быстрой, движения отрывистыми, а смех срывался с тонких губ гораздо чаще, чем Тая вообще могла припомнить.
