— И такой пилюлей я предлагаю сделать обучение местных детишек лекарскому искусству, — закончил своё предложение ящер. — Это сильно повысит статус города в местной иерархии городов Левобережья и они от тебя отстанут. Не зря же я везде и всем подчёркиваю что это будет только твоё решение. Быть лекаркам или не быть.
— Лекари ценятся везде. И если ты будешь их контролировать… А ты ведь будешь, — ухмыльнулся ящер. — Ведь они же будут обязаны отработать вложенные в них средства. А это не год и не два, между прочим. Пять лет — минимальный срок в таких случаях. Если не вообще семь, восемь, а то и более.
— Да и к вам получше после того стали бы относиться, — медленно проговорил Сидор, внимательно смотря за реакцией ящера. — Не так настороженно и с опаской.
— Не так ли? — тихо заметил он, чуть прищурив глаза.
— Так, — так же тихо откликнулся ящер. — Мы тоже думаем о своём будущем. И рассчитывать только на благосклонность Императрицы или Сената, как делают некоторые наши из кланов, или рассчитывать на благосклонность вашего Совета, лично я бы не стал.
— Как у вас говорят: "Не надо складывать все яйца в одну корзину".
— Всё! — выдохнул Сидор, откидываясь на обшитую жердями стену землянки, и с силой проводя рукой по уставшим глазам. — Решено! Пусть будет по твоему. Набираем ещё сколько то там ребят. Уже всех, кто окажется годен. А там посмотрим.
— Не дадут денег, так оплатим из своего кошелька, не велики в общем-то траты. А то, глядишь, кто и из местных окажется способен сам оплатить обучение. Не одни же там сироты, да из бедных семей соберутся.
— Честно говоря я уж устал бодаться с городскими властями. Что ни делаешь, так всё подряд норовят отобрать. Может в этом случае будут помягче, не такими приставучими.
Судя по проскочившей по лицу ящера еле заметной, скептической ухмылке, он в такую радужную перспективу совершенно не верил.
А на следующий же день всё началось по новой.
Самым ранним утром у дверей сидоровой землянки его уже ждала новая толпа претендентов, теперь уже смешанной толпой — мальчиков, девочек. И затем ещё несколько дней.
Когда соискатели кончились, на руках у него был длиннющий список потенцильных кандидатов — триста сорок два человека.
Это был тупик. На подобное, никто из них не рассчитывал. Это уже действительно было серьёзно. Это был не один, не два, и даже не десять человек. Это было несколько сотен живых душ…
Что делать… никто не знал… Учить такую прорву учеников за свой счёт? Жаба душила! Да и не было у них столько свободных средств.
Мрачный как грозовая туча, Сидор сидел на лавочке в прихожей землянки и стягивал с ног мокрые сапоги, облепленные липкой, до чёртиков уж надоевшей ему глиной, тихо и устало матерясь вполголоса. Вот уж вторую неделю шли непрекращающиеся обложные дожди, резко затормозившие подготовку экспедиции на запад, в баронство Гарс, а время уже начинало поджимать. Весна уже полностью вступила в свои права, окончательно сменив зиму, и каждый день задержки уже грозил крупными неприятностями в будущем.
С самого начала вся эта дурацкая идея с женитьбой на какой-то неизвестной девице, которой он даже в глаза не видел, ничего, кроме раздражения у него не вызывала. Да ещё этот дурацкий титул барона, с которым, как спинным мозгом чувствовал Сидор, у него ещё будут проблемы.
А тут ещё эти дожди, превратившие и так-то не слишком чистые улицы города в откровенное грязное, липкое месиво, которое приходилось постоянно таскать на ногах, в безуспешной попытке каждый раз стряхнуть его с сапог.
К тому же у него не было ни малейшей возможности переждать непогоду в тепле и уюте собственного дома. Последствия неосторожно проведённого ими совместно с ящерами конкурса на обучение местного молодняка лекарскому делу приходилось расхлёбывать.
— "Триста сорок две души, — чуть ли не застонал Сидор от бессильной злости, вспомнив численность выявленного потенциального ученического контингента. — И каждого кандидата мы обязались обучить. Я! — чертыхнулся он про себя. — Я обещался обучить. Дурак!"
Запулив еле, еле снятым сапогом под лавку, он раздражённо покосился на второй, точно такой же, разбухший от воды, грязный и неснимающийся сапог, который ещё только предстояло стянуть с ноги.
— "Господи! Что же делать то? — с глухой тоской вспомнил он прошедший только что тяжёлый разговор с Маней и Бурусым, который курировал от ящеров их новую лекарскую программу.
— Дожили, — подумалось ему. — Уже даже название в городе придумали — "Лекарская Программа". И не отвертишься теперь, сам же был главным инициатором. Как будто лично у меня и у всех у нас нет более насущных дел. Ещё и учи за свой счёт местную голытьбу".
Однако, можно было ругаться сколько угодно, но только про себя, поскольку именно с его неосторожных слов: "Учить будем всех", собственно все их нынешние проблемы и начались.
— "Как бы было всё хорошо, если бы мы остановились на трёх кандидатках, а остальных послади б куда подальше, — мрачно подумал он, — пока была такая возможность. Устроили бы жеребьёвку и никакого бы горя сейчас не знали. А так….
