— А то! — гордо заметил Васятка, подбоченясь и выступая вперёд профессора. — Если бы не я, то никакого доспеха бы не было. Кто придумал, что надо делать чешую, — торжествующе посмотрел он на Сидора. — Я! — ткнул он себя в середину груди пальцем. — Кто придумал способ крепления? Я! — снова ткнул он себя пальцем в грудь.
— Кто сейчас по жопе получит? — ухмыльнулся Сидор, беря в руки отложенную было хворостину. — Ты! — значительно посмотрев на смутившегося пацана, пояснил ему он. — Во-первых за хамство старшим, то есть мне, а во-вторых, за хвастовство и самоуверенность. До тебя такой доспех делали сотни лет. И здесь, и на Земле, и во всех прочих разных местах. А ты всё себе приписываешь. Тебе не стыдно? — возмущённо посмотрел он на Васятку. — Нет, — демонстративно тяжело вздохнув, проговорил он, — ему, не стыдно.
— Вообще-то он действительно сильно помог, — усмехнулся профессор, проводив взглядом шмыгнувшего в другую комнату пацана. — Светлая у него голова. Жаль только дурню досталась, — сожалеючи поцокав языком, покачал он головой. — Башка у мальца постоянно забита каким-то мусором. И из сотен идей, что, как в котле, бурлят в этом незаурядном мозгу, только одна, две, хотя бы относительно безопасны для окружающих.
Довольный профессор, насмешливо глядя на Сидора, с удобством устроился в своём любимом кресле за столом и, вдохновлённый зажёгшимися от интереса глазами Сидора, начал очередную свою лекцию.
— Вот ты Сидор, что думаешь, что броня обязательно должна быть металлической? Ха! Ха! Ха! — трижды коротко хохотнул профессор прямо в лицо Сидора. — А вот и нет, — продолжил он, не дождавшись от него каких-либо слов.
— Входите, — неожиданно крикнул он в сторону входной двери, от которой донеслись звуки неуверенного постукивания. — Да входи же, — уже совсем раздражённо заорал профессор, недовольный тем, что его перебили, а за дверью никто так и не откликнулся.
— Да кто там такой глухой, — теперь уже недовольно рявкнул Сидор, когда и после третьего раза, дверь не открылась.
Остановив направившегося было к входной двери профессора, Сидор не спеша, достал отложенный на угол стола свой арбалет и, спокойным, ясным голосом, в котором не осталось ни капли усталости, медленно, тщательно выделяя каждое слово, выговорил:
— Входи, или буду стрелять. И если думаешь, что с такого расстояния, я не прошибу насквозь эту хлипкую дверцу, то кто бы ты там ни был, ты ошибаешься. Считаю до трёх. Раз, — начал он отсчёт…
— Не надо, — раздался голос из-за двери. — Это мы с Головой, — раздался из-за приоткрывшейся двери неуверенный голос Старосты. — Хоть дверка у вас и не чета прежней, — уважительно глянул он на дубовую створку двери, толщиной не менее шестидесяти миллиметров, — но для твоей любимой стрелялки, Сидор, это так, на раз плюнуть. Наслышаны-с.
В медленно распахнувшуюся дубовую дверь протиснулось щуплое тельце необычно тихого Старосты с видневшимся за его спиной Городским Головой. Осторожно просочившись в широко распахнутую дверь, они оба застыли у порога, как два памятника самим себе. Настороженно окинув быстрым взором помещение, они, тем не менее, не двинулись с места, пока не дождались реакции от присутствующих на своё неожиданное появление.
Немного ошарашенные не сколько поздним появлением, как самим фактом неожиданного появления столь нежданных в данном месте лиц, первым прореагировал на них Сидор:
— С каких это пор ты стал таким вежливым, — с удивлением глядя на необычное поведение Старосты, поинтересовался он у него, откладывая в сторону и разряжая арбалет. — В последнюю нашу встречу здесь, в этой же самой землянке, ты вёл себя совершенно по-другому.
— Всё течёт, — облегчённо переводя дух, заметил Староста, неторопливо проходя в комнату и устраиваясь за столом, — всё изменяется, — медленно проговорил он, уставившись на чешуйки, в хаотичном порядке разбросанные по столу, каким-то задумчивым и заинтересованным взглядом.
— Ты бы хоть сапоги снял, — недовольно заметил ему профессор, посмотрев на лужу, натёкшую с его грязных сапог на пол. — У нас прислуги нет и убираться самим приходится.
— Конечно, конечно, — сразу же подхватился Староста, вскакивая из-за стола и чуть и не бегом бросаясь к входной двери, по пути старательно наступая на свои же грязные следы.
— Так, — мгновенно остановил его Сидор, когда он пробегал мимо него, — живо положил сюда всё, что взял, — протянул он раскрытую ладонь к Старосте, насмешливо глядя ему прямо в глаза.
— Хреновый из тебя шпиён, господин Староста, — с усмешкой добавил он, глядя как тот, тяжко и душераздирающе вздыхая, чуть ли не со слезами на глазах, ссыпает ему в руки горсть чешуек, которые умудрился таки стащить со стола. — И ту, что в карман сунул, не забудь, — безжалостно добил его Сидор, откровенно ухмыляясь.
— Ну вот, — проговорил он, когда окончательно, подчистую обобранный Староста, застыл у двери, глядя на них с профессором жалобными глазами. — Сейчас пересчитаем окончательно, и будем разговаривать, — добавил Сидор, устраиваясь за столом и начиная неторопливый пересчёт чешуек, лежащих на столе.
