— А, — бросив мрачный взгляд на портрет, Императрица остановилась рядом с ней. — Ещё одна наша крупная недоработка. Тот самый барон о котором мы столько говорили — барон Сидор де Вехтор, — медленно, чуть ли не по слогам, прочитала она надпись внизу картины. — Ещё один человек во главе одного из наших кланов. К тому же ещё и дворянин. Совсем непорядок.
— Что-то их слишком много в последнее время развелось, — недовольно покачала она головой. — Это, считай, уже третий человечишка, что за последние полгода выбился в Главы наших кланов. И тоже не дурак, как и оба предыдущих. Догадался не явиться на представление. Умный, а может, кто и посоветовал. Случаем не знаешь, кто? — пронзительно посмотрела она на княжну.
— Нет, — констатировала она с сожалением. — Но, правда, откупился. Видела бы ты, каких он мне огромных раков прислал, — поражённо покачала она головой. — Ни у кого нет таких огромных, да к тому же ещё и живых, — довольно заявила Императрица, невольно самодовольно вскинув голову. — Вот уж угодил, так угодил, шельмец. Этот, ничего, — безмятежно махнула она рукой, — пусть живёт, проныра этакий. Да и кланчик то у него, так себе, плёвенький. Повыбитый, — насмешливо прищурила она свои глаза. — Это раньше он был знаменит своими инженерами, врачами да математиками, да и числом был изряден весьма.
— Целый Имперский легион бывало выставлял, — задумчиво проговорил Императрица, вспоминая что-то из прошлого.
— А теперь от него мало что осталось, — довольно хохотнула она, поворачиваясь и направляясь обратно, откуда они пришли. — Проредили его изрядно, чтоб не высовывался, — гулко рассмеялась она в пустой галерее. — А теперь они и сами раскололись то ли на две, то ли на три части. Причём большая часть, как мне доложили, была продана в рабство.
— А третий? — остановила её княжна, даже не двинувшись с места, когда Императрица вздумала покинуть галерею.
— Это в смысле второй, что ли? — медленно обернувшись, внимательно посмотрела на неё Императрица. — Ну что ж, — отвернулась она от княжны в другую сторону, — пойдём, покажу и этого портрет. Этот был не такой интересный. Он просто много отборного жемчуга прислал. Целых двадцать штук. Только мне, — внимательно посмотрела она в глаза княжны. — Так что, как ты понимаешь, к нему так же у моих бывших советников не возникло никаких вопросов, — скривилась она.
— Из-за этих ваших людишек, мне приходится постоянно теперь менять своих советников, — мрачно пробормотала она. — Стоит только к одному привыкнуть, так сразу менять приходится. Продажные больно, — тяжело вздохнула она, снова недовольно поморщившись.
Княжне, со стороны, было как-то необычно наблюдать за вполне человеческими чувствами и мимикой Императрицы ящеров, переживающей за своих нерадивых подчинённых, которых ей теперь приходится жестоко наказывать.
— А вот и он, — остановилась на возле какого-то большого портрета в полный человеческий рост. — Хорош! — недовольно покачала она Головой. — Вот это чувствуется порода, — ткнула она когтём в сторону портрета. — Такого можно в котёл не совать. Худющь больно. А с костей много ли навара?
— Хотя? Говорят что это у вас называется стройный, — рассмеялась она.
— Димон, — прошептала княжна.
— Димон Петров сын, — автоматом поправила её Императрица, низко склонившись к табличке, прикреплённой снизу у рамы картины и внимательно читая надпись.
— "Все трое! — лихорадочно обдумывала княжна внезапно сложившееся неприятное открытие. Теперь многое становится понятным. — Вот отчего мои ящеры на границе так все разом взбрыкнули. Появилась реальная альтернатива! Появились иные варианты. Значит, они не на три чести разделились, а на три клана. А это уже совсем другой расклад.
— Чёрт! Чёрт, чёрт, чёрт, — мысленно чертыхнулась она. — Как же всё плохо!
— Часть, значит, осталась у меня, по границе с амазонками, другая часть теперь у погранцов левобережцев в Старом Ключе, а третья часть, по слухам где-то на юге, на границе Империи с подгорными ящерами. И где кто, спрашивается? Ничего не известно.
— Как же это плохо.
— Это только дураки вроде Императрицы считают подобное разделение смертью клана. Здесь — иное. Здесь разделение — богатство выбора. Возможность каждому члену клана устроиться по своим собственным интересам.
— Не даром же шпионы доносят, что все кто смог вырваться за последние дни из Столицы Империи двинули туда. А это два больших, просто огромных каравана с переселенцами. И по слухам за ними готовятся бежать из Столицы ещё многие.
— Так вот отчего не прекращаются в городе и порту пожары, — пробило её понимание происходящего. — Старые кланы не желают следовать новой имперской политике и бегут на окраины. И бегут, в отличие от прежнего не с пустыми руками.
— И им есть теперь куда бежать! Или ко мне, или к этим левобережцам.
— Ох, будут у Империи скоро проблемы. Большие проблемы…, - с неожиданно жестокой, холодной мстительностью подумала княжна, искоса посмотрев на внимательно рассматривающую портрет Императрицу. — Отольются ей слёзы последней имперской политики.
