– И потолок низковат, – подхватил Толян.
– И сатана в кроссовках!
– И добираться неудобно.
– И свет не поставлен.
– Вот и поставьте, – отбил атаку наш Вася.
Толян хмыкнул.
– Поставить-то можно, только за что?
– Этот вопрос обсудите с… кто он у нас сегодня? – обратился ко мне Вася.
– Вован.
– С Вованом.
Толян оказался человеком действия. Он тут же поднялся и направился к Киселёрову. Взял его за локоть и, отвлекая от тучного гостя, отвел в угол.
Беседовали недолго. Толян неожиданно приподнял шляпу и направился к пещере.
Пардон, к магическому камину.
Пока пролезал, из жерла вновь донесся раскатистый костяной грохот. Наверное, Толян, возвращаясь в ад, вновь обернулся скелетом.
Вася пожаловался:
– И этот сорвался! Третий уже.
Меня буквально что-то толкнуло в бок.
– Пожалуй, я тоже пойду…
– Ты-то куда спешишь! Выслушай сначала. Выпасть из обоймы всегда успеешь. Со временем здесь все обустроится. Дадим тепло, девочки снимут слаксы. Мы тут посоветовались и решили, что лучше тебя вряд ли кто справится со сценарием. Задача непростая – надо совместить выступление шайки Воланда в театре Варьете и бал в «нехорошей квартире». Ты же насчет капустников и КВН всегда был мастак. Кроме того, придумай названия к инсталляциям. Мы решили пока флаг не трогать, вставили на совесть, однако без названий не смотрится.
– Ну, это легче легкого. Женщину со знаменем можно назвать «Любовь не выпирает», а композицию с унитазом – «Не хочешь, не садись». Или «Не влезай – убьет»!
– Вот видишь, – упрекнул меня поэт. – Можешь, если захочешь.
– Вася, – урезонил я его. – Вован, он же Владлен, предупредил, сначала придется поработать на добровольных началах.
– И что? – перебил меня Вася. – Я здесь тоже не за евро торчу. Видишь того хмыря, – он кивнул в сторону грузного, развалившегося на стуле спонсора. – Крупный карась. Кликуха – Борюсик. Обещал дать деньги на литературные премии. Только, говорит, своих пацанов не обижать. Чтобы все тип-топ. Выполнишь заказ, «честь и достоинство» тебе обеспечены.
В этот момент Воланд свалился с кресла и его свите – Коровьеву и Азазелло – пришлось водружать сатану на место.
– Нет, Вася, «чести и достоинства» маловато будет. По крайней мере за «лучшую книгу года», иначе разговора не получится.
– Ага, – съехидничал Вася. – На «лучшую книгу», знаешь, сколько желающих?! Я тебя, конечно, запишу, но ничего не обещаю. Главное, не премия, а участие.
– Вот когда запишешь, да еще с договором, тогда и поговорим.
Я встал из-за стола и через магический камин, спасаясь от догонявшего меня грохота костей, торопливо выбрался в холл.
Спустился по лестнице, вышел во двор.
В этот момент к дому подъезжала совершившая, по-видимому, еще один рейс «скорая». Патриотично настроенный защитник родины в «борсалино», пропуская выкрашенную под спецмашину «газель», притормозил. Я успел подскочить к его «форду» и напроситься в попутчики.
По дороге он дал волю чувствам.
– Совсем охренели! Сами не знают, чего хотят. То ли публичный дом открыть, то ли интим-салон для высших персон.
– Это вроде одно и то же, – запротестовал я.
– Не скажи, – запротестовал арт-имиджмейкер. – Интим-салон надо оформить по высшему разряду да с изюминкой, а для борделя и художественный мордобой сойдет.
– Изюминка-то в чем?
– Ты, парень, собираешься тексты писать, а смысл художественной задачи так и не усек. Кто же называет такого рода заведения «интим-салон»! Надо что-нибудь покруче, по современнее, чтобы был сдвиг по фазе. Центр современного искусства, например, или арт-галерея для продвинутых. Назвать ее, например, «Улет на Луну». Только все это денег стоит, а денег у них, как видно, кот наплакал. Тебя за какие башли запрягли?
– За энтузиазм…
– Понятно, – кивнул Толян. – Меня тоже решили вокруг пальца объехать. Не на того напали. Никуда не денутся, выложат, как миленькие.
– Что выложат?.. – не понял я.
– Премию за «вклад в совриск», а с этой премией я на Ленинский проспект пробьюсь.
Тут до меня дошло. «Совриск» – это современное искусство!.. Хотелось обойтись без заученных с детства фраз, но иначе не прокомментируешь – мать вашу!..
В этот момент машина остановилась у светофора, и, когда тронулась, я поинтересовался:
– И как ты себе мыслишь интерьер булгаковского дома?
– Как самый новомодный коммерческий перформанс. Аукционы должны проводиться каждую неделю или в зависимости от слета VIPов. А затем, кто хочет, может остаться и вволю полакомиться Булгаковым. Вкупе с девочками, в окружении современного искусства…
– А VIPы клюнут?
– По правде говоря, меня тоже сомневает, впрочем, я свои бабки все равно отобью. А ты зачем ввязался в эту историю? Я слыхал, литература, сейчас не в моде. Или ты что-то тундрово́е сбацал?
Я засмущался.
– Ну, не совсем тундрово́е, но кое-какие находки использовал.
– Ладно, братан, тебе куда? В Подольск?.. Не-е, подбросить не могу, тороплюсь. Если что, звякни. Запиши мой телефон…
На следующий день я позвонил Толяну. Мне ответили, что номер не существует.
Я не удивился. Я был готов к чему-то подобному.
Таковы правила игры в «совриск».
