— Тебе не поздоровится, Варгас, — проговорил он сипло.
— Угрожаешь?
— Обещаю.
Резким движением он сначала одернул её руку, а затем стянул Софи со стола. Едва она коснулась ногами пола, Джайлз развернул её и толкнул в спину, наклоняя в столешницу лицом. Край больно впился в живот, и в ребра пришелся неприятный удар, вытолкнувший из легких воздух. Софи судорожно вдохнула и попыталась подняться, но на плечи надавила тяжелая рука, а в лопатку остро уперся локоть. Хортон никогда не бросал слов на ветер. Ей уже не поздоровилось.
Он предпринял попытку отыскать застежку на её штанах, но быстро сдался. С надрывным треском ткани Джайлз разорвал шов и стянул их к коленям вместе с трусами. На голую кожу ягодиц опустились обжигающие прикосновения ладоней, Хортон приблизился и без каких-либо пауз или предварительных ласк с размаху вошел. Это вторжение отдалось в Софи жгущей теснотой, заполнившей её до предела, до почти болезненного сопротивления её плоти. Она закусила губу и сдавленно вскрикнула.
Каждый изгиб, каждую незначительную неровность под обжигающе горячей кожей его члена Софи отчетливо ощущала внутри себя. Она чувствовала, какой влагой встретила это проникновение, и даже немного удивилась, устыдилась того, каким оторванным от происходящего в теле было её сознание, как отличались её поведение и слова от реакции между ног.
Джайлз на мгновенье замер, — Софи слышала его попытку усмирить дыхание — а затем почти полностью вышел и снова втолкнулся обратно. С каждым толчком жжение отвыкших мышц сменялось легким щекочущим ощущением, будто теплые мелкие пузыри касались и перекатывались. Оно росло и наполнялось, сначала сбивая ритм сердца на хаотично прерывистый, затем примешивающий к выдохам бессвязных, неконтролируемых стонов. По внутренней стороне бедер потекли тонкие изворотливые ручейки смазки. Каждое новое движение Джайлза отдавалось звонким шлепком по коже. Он рычал и шептал что-то неразличимое, ускоряя темп, неизбежно приближая тот момент, в котором всё остальное, кроме его члена в её вагине, переставало существовать; в котором мышцы тела напрягались в одном сильном безболезненном спазме, направляя все нервные импульсы вниз живота и заполняя тот пенящимся опрокидывающим ощущением переполнения, взрыва и постепенного опустошения, полнейшего расслабления. Волна плавно откатывала, лишь незначительно подталкиваемая обратно движениями Хортона. А затем он резко вышел, и на бедро Софи брызнули горячие скользкие капли.
Дрожа, Варгас обмякла, роняя голову и упираясь пылающим, взмокшим лбом о холодную столешницу. Джайлз навис над ней так низко, что спиной она различала безумный шаг его рвущегося из груди сердца, а в волосах на затылке чувствовала его рваное дыхание. Несколько минут они молча приходили в себя, а потом Хортон выпрямился и отступил.
— Хочешь воды? — предложил он. — Или в душ?
— Хочу, — ответила Софи, не в силах подняться и едва стоя на ногах, но расплываясь в улыбке.
***
В приятно обволакивающем уютном молчании они вместе приняли душ. Прохладным потоком вода стекала на них, расслабляя и успокаивая, смывая с них следы непростого дня, липкость пота и сомнений. Джайлз неспешно и осторожно исследовал руками тело Софи, растирая между ладоней пенящийся гель. Варгас пальцами пересчитывала его шрамы и заглядывала ему в лицо непривычно ласково, тепло.
Оставив сброшенную одежду валяться на полу ванной, они обернулись мягкими белыми полотенцами, ещё хранящими характерный запах новых, имеющими ровные заломы складок — Хортон достал их из плотной целлофановой упаковки. Многое в квартире либо было не распечатанным, оставленным в шкафу батлерами* представительства, либо попросту отсутствовало, потому что не входило в список базовой комплектации жилья агентов, а сам Джайлз не удосуживался купить.
Вдвоём они вернулись на кухню, и Хортон поставил на плиту чайник. Столкнув опустевшие контейнеры из-под обеда обратно в пакеты, он убрал их со стола, выдвинул себе стул и расслабленно на нём развалился.
— Твоя очередь рассказывать, — сказал он.
Софи, прочесывающая пальцами свои влажные, тяжело прилипающие к лицу волосы, удивленно вскинула голову.
— О чем?
— О том, что происходило с тобой последние десять лет. И о том, что было до зимы 2005-го. Я ведь ни черта о тебе, на самом деле, не знаю.
