Я повернулся и пошел прочь. Мне не хотелось, чтобы они увидели, что я их подслушиваю.
Я пошел по территории стадиона, не замечая, куда иду, стараясь решить неразрешимую задачу — что же в самом деле делать нашим юным героям? Мне было страшно, потому что вариантов у ребят не было. Только эта пустыня. И я был почти уверен в том, что Егор отлично понимал это в тот момент, когда бросился в открытую дверь. Знал, но надеялся на чудо. И в шкале его ценностей в тот момент было важнее увидеть Люсю, а остальное оставалось в тумане. За финишной ленточкой.
Впереди на асфальте, на большой площадке перед плавательным бассейном, лежало нечто разноцветное, словно клумба, какие устраивают в престижных парках, выращивая на них узор из множества цветов: незабудки изображают небо, тюльпаны — крышу дома, а ромашки — его стены.
Когда я подошел поближе, то увидел, что клумба — в самом деле громадный ковер, вернее, рваные куски ткани, прошлой формы которых я угадать не мог. Ясно было лишь то, что когда-то ткань была полосатой — полосы были желтыми и фиолетовыми.
От этих кусков тянулись веревки, длинные и крепкие, они сходились к лежащей на боку большой корзине, метра полтора в диаметре.
И как только я увидел корзину, то понял, что вижу остатки воздушного шара.
Необычная находка. Я подошел поближе, и тут из корзины показались пальцы, схватились за ее край, затем с трудом поднялся по пояс человек и спросил меня:
— Что фы тутт телаете? — Очевидно, этот человек и был финном Койвисто. О том же говорило и лицо незнакомца, изрезанное глубокими морщинами и окаймленное темно-рыжей шкиперской бородкой.
— А вы? — спросил я.
— Я охраняю воздушный транспорт, — сообщил человек. — Мое имя Арно Койвисто. Я из Хельсинки и совершал перелет через Петербург в Москву. К сожалению, я потерпел крушение и стал инвалид. У меня нет ног!
Он перевалился животом через край корзины, и я в самом деле убедился в том, что у Арно отрезаны ступни ног и культи замотаны тряпками, словно на ногах у него серые штаны.
Арно встал, держась за край корзины. Видимо, раньше он был очень высок — по крайней мере даже без ступней он не уступал мне ростом.
— Вы не спешите, — сказал он. — Мне скучно.
Он говорил по-русски вполне сносно, но с акцентом. И, конечно же, он мне был крайне интересен, ибо относился к числу тайн этого мира. Зачем он летел, чего ему было надо?
— Я не спешу.
— Вы здесь новый. Вы не бандит, не такой, как они. Может, вы пленник?
— Я чужой, — согласился я. — А вы здесь давно?
— Я не уверен, — сказал воздухоплаватель. — Но я жду помощь из моего города. Меня будут искать. Я гарантирую.
— Вы живете в Хельсинки?
— Раньше я жил в Петербурге, но затем я жил в Хельсинки, — сказал Арно. — Там человек живет культурно.
— Вы хотите сказать, что там — иная жизнь, чем здесь?
— Здесь — дикий край Земли. Здесь жить нельзя. Только сумасшедшие путешественники вроде меня могут сюда направиться. Но человек всегда имеет в душе стремление открывать новую землю. Я погибаю, потом летит другой.
— Вы видели… Вы видели сверху всю Россию?
— Я видел очень много. Есть разные страны и города и много чудесных и страшных людей. У меня есть журнал. Это — великий документ. Я жду человека, который отвезет его. Тогда меня найдут. У меня есть смысл жизни. Вы понимаете, мой журнал — это смысл жизни. Его должны видеть мои коллеги. Это есть путеводитель. Я сам кончился, у меня нет надежды, но если мой журнал придет домой, то я умру спокойно или буду ждать. Я могу долго ждать. Вы не собираетесь в Петербург?
— Я хотел вернуться к себе.
— Куда?
Я неопределенно показал пальцем вверх и в сторону.
— На ту, старую Землю, откуда я пришел. Где есть время.
— Вы проникли к нам? Здесь тоже есть проход?
— Вы знаете о других? — спросил я.
— О, на Земле есть не одно отверстие, но ты не можешь проникнуть сквозь них. По разным причинам. Природа не хочет нашего движения. Но я уверен, что в Петербурге есть… Петербург — такой славный цивилизованный город. Там наверняка что-то есть. Но вы будете возвращаться к себе?
— Я постараюсь, — сказал я.
— Тут есть одна молодая женщина, ее называют императрицей Люси. Вы знаете ее?
— Я с ней знаком.
— Она тоже оттуда. Она хочет вернуться, но боится, что ее кровь уже не позволит.
— Это так? — спросил я.
— Полагаю, что так, — сказал Арно. — Так учат. Так все думают. Так логично. А вы давно здесь?
— Меньше суток.
— Сутки? Это немного. Вы можете не спешить.
— Лучше спешить, — сказал я. — Здесь ни в чем нельзя быть уверенным.
— Это правда. Вы знаете, что мой шар сбили? Да — как будто враждебный корабль. Я не знаю кто, но это так. Вы не поедете в Петербург?
Следом за мной шли Егор и Люся. Люся вела Егора за руку.
— Вы не скучали? — спросила Люся. Вопрос относился ко мне. Воздухоплавателю Люся кивнула, как кивают соседу по дому, которого ты нынче уже видел раз двадцать.
— Нет, я глазел по сторонам, — сказал я. — Здесь есть на что смотреть.
— Это только в первый день, — сказала Люся.
